Магия лунного камня

Руки убрал за спину, а грудь важно выпятил, игнорируя при этом разницу в росте. Хан был на голову меньше Хиса и, чтобы посмотреть тому в лицо, приходилось смотреть вверх. – Скажи спасибо, что я не собираю армию, не устраиваю нападения на Эгле, не чиню там разгромы. Мы жили всё это время мирно лишь потому, что я соблюдал все правила, установленные твоим папашей. И даже теперь, когда он полумёртв, не пытаюсь воевать. А мог бы…

– Пока он окончательно не умер, ты не сможешь воевать с Окта. Я знаю, зачем ты выкрал камень.

Хан сухо посмеялся, затем погладил мышку, сидящую у него на плече.

– Каждый из нас борется за жизнь своего родителя так, как может. Согласен? Ты хочешь воскресить своего отца, а я – своего.

– Иладар даже не вампир. Он – монстр, и уничтожит тебя при первой же возможности.

– Нет! – разозлился Хан.

В дверях появились Биннат, Микис и Ян, готовые наброситься на Хиса в любую секунду, если Хан того пожелает.

Он отступил на шаг, огляделся по сторонам и пришёл к выводу, что лучше уйти и не доводить этот разговор до крайности. С Ханом нужно поступать хитро. Он туп как пробка, хоть и мнит себя хорошим стратегом. Время покажет, кто будет смеяться последним.

– Я ухожу, но смею предупредить, что камень для тебя может быть очень опасным. И что бы ты ни затевал, ты проиграешь.

– Дверь там!

Хан был горд собой, ведь ему удалось прогнать всемогущего Хиса из своего замка.

Хис в Окта не вернулся. Всю ночь он сидел в башне Белого замка подле отца, вымаливая прощение.

***

С рассветом Хис вернулся в замок Окта и прислушался к звенящей тишине. Его братья наверняка набираются сил в своих комнатах. Чем им ещё заниматься?

Перед тем как покинуть Белый замок, Хис поговорил с Джейком. Тот рассказал про бродящую по Синему лесу лошадь, про опасность, которая нависла над сёстрами Милли тёмным облаком.

Хис его выслушал, но не дал никакого совета. Рикки на севере, в то время как Хан в ярости. Хис ушёл из замка Бладпорт с сожалением. Зря он пошёл туда. Только распалял их вековую вражду. Он даже не мог принять меры, потому что любые запреты для северных станут запретами для них же самих. Не в его интересах, когда на севере люди.