Академия Чародеев. Сердце правящего дракона

тебе сколько, лет двадцать всего? Детям нужно любить, дружить и познавать мир, а не тащить на себе ответственность за целую страну! Маленькая моя, хорошая... Поплачь, поплачь, это правильно, потом полегче будет... А Нэрен, он очень хороший и со всем разберётся, ты только позволь ему. Его жизнь тоже не радует, он каждый миг счастья у судьбы зубами вырывает, неволить и принуждать никогда не станет. Знаешь, тот, у кого свободы нет, никогда не отнимет её у другого. Тем более у того, кто дорог и за кого переживаешь.

Всхлипывая на женском плече, я даже не пыталась отвечать и только слушала, ощущая под лавиной боли жгучий стыд за своё поведение и несдержанность. Вот ведь... даже страх перед теми, кто мог и должен был убить меня одним движением, скрыть сумела, но стоило заговорить про Нэрена – и всё. Что-то внутри сломалось. Разлетелось на тысячу звенящих осколков, как хрустальная ваза. Я металась от одного к другому, резалась в кровь, пыталась восстановить душевное спокойствие и вернуть себя в норму, но не получалось.

На несколько долгих минут в кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь моим шмыганьем и далёким гулом из печати, которая оставалась активной и продолжала связывать нас с погрустневшей подругой.

А затем мягко и ласково Маиели спросила:

– К Нэрену?

А я... я плюнула на все можно и нельзя и сделала то, о чём умоляло сердце.

– Да, – прошептала почти в отчаянии.

– Рдаен, – тут же позвала драконица.

Адмирал не произнёс ни звука, но через миг послышался треск пламени.

В очередной раз шмыгнув носом, я неловко отодвинулась от ободряюще улыбнувшейся Маиели, обернулась и увидела у окна чёрно-алое пламя, горящее приглашающим кольцом.

– Спасибо, – поблагодарила смущённо их всех, поднялась, отряхнула юбку от воображаемых складочек, вытерла мокрые щёки и решительно шагнула в портал, не давая времени сознанию вразумить меня и заставить передумать.

Глава 3

Ревущее, опасно гудящее пламя усилилось, чтобы тут же опасть тлеющими лепестками увядающего цветка. Портал исчез, опустилась тишина, а я оказалась посреди просторного рабочего кабинета.

Справа полукругом стояли доверху заполненные книгами шкафы без дверок, слева у окна приютился низкий кожаный диван, напротив меня – массивный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, свитками, документами и раскрытыми книгами.