Спящий вулкан

Ирсая, судя по общему спокойствию, не заботили проблемы общей площади. Он продолжал возиться с какой-то бахромой из подшерстка и травяных волокон.

– Шнур для ловушек? Зачем? – мысленно я призывала себя к спокойствию и для преодоления препятствия из неприязни перевела разговор в более мирное русло.

– Нет, слишком хрупкий и мягкий для ловушки, – ироничная улыбка растянула губы даймина. Слабая волна шарма из воспоминаний защекотала затылок. – Я его сплёл для тебя.

“Что?” – на голову будто ледяной воды вылили.

– Смешно, – от падения я защитилась, найдя опору в косяке.

– Да, наверное, – как-то неопределенно согласился мирмидон.

Расправившись с узлом, он полез за ворот, вытаскивая порядком изменившееся ожерелье из зубов акулы. Бусы были отменно вычищены и просушены, отчего я не сразу поверила, что именно с них когда-то капала кровь. Как-то ловко повернув один из клыков в связке, Ирсай без труда вытащил его и повесил на свежий шнур, зачем-то потёр клык пальцами и протянул мне.

“И… как это понимать?” – тут же насторожилась я. Отполированный акулий зуб выглядел вблизи жутковато.

– Помнится, вы же, даймин, и говорили мне ни от кого не принимать “такие штуки”, – противоречие собственным словам и действиям мужчины перешли в холодок между лопаток.

– Говорил, да.

Даймин поднимался тяжело, но всё пространство занимал столь стремительно, что я машинально отступала от вида вновь проявившего зверя в лице Ирсая из Корс.

– Да, но и Алмаз не сказал мне о том, что означает такой подарок, который “нельзя принимать”.

Хотелось сердиться. Гнев оставлял хоть какую-то надежду на магию, которая гасла по мере приближения мирмидона. Руки искали защиты за спиной, будто даймин пытался в первую очередь схватить именно за них.

– На этот же раз я очень рекомендую его принять, – клык ааши снова протянули мне.

Давненько я не видела на лице мужчины такого спокойствия, да и доброжелательность – не та его черта характера, которую можно увидеть в месяц раз или раз в два.

– Рина, я был бы очень рад, если ты примешь моё пожелание быть тебе мужем.

Спросить что к чему было уже поздно. Мысли снесло стремительным ураганом, остался только стоящий передо мной мирмидон с клыком морского чудовища. Даймин сам не спрашивал, не предлагал. Он желал, а это было самое жуткое.