Эжелья

— Тебе никто не говорил об этом? — удивлённо переспросил он. После его удивления я уже ничего не понимала.

— Ты же тогда в библиотеке настаивал, чтобы я у тебя узнавала о вашем виде — напомнила, хлопая беспомощно глазами. Потому что Рошир впервые за время нашего времяпровождения был хмурый, и, отгородившись, сложил свои мощные руки на груди.

— Я не рассчитывал, что ты, действительно, так поступишь. Был уверен, либо дракон, либо наг, уже давно тебе сказали об этой особенности. Ведь они предлагали себя в пару, а эта такая возможность повлиять на твой выбор.

Думал, ты колеблешься, и не уверена, как раз из-за этого, и ждал, когда сама всё решишь. — вот откуда его терпение. И почему он столько знает о том, кто общается со мной?

— А держать своих братьев подальше от меня, зачем? Если хотел, чтобы у нас был совместный секс, то они должны, хотя бы немного понравиться мне — спросила, сердясь. Потому что выходило недопонимание, в котором я чувствовала себя виноватой. Ладно, мне не сказали другие. Но и я сама не удосуживалась начать расспросы.

Он бы понял, что я по-прежнему ничего не знаю, если бы я продолжала интересоваться.

— Братьям ты вначале не очень понравилась. Но теперь это изменилось, и они попросили дать им возможность ухаживать за тобой. Поэтому я договорился о переводе для них. Но это не так важно. Главное, что ты хочешь меня, и я сумею воспламенить тебя так сильно, что ты примешь нас троих — завершил он и, раскрывая объятия, шагнул ко мне. — Эжеля, я люблю тебя. — сказал трепетно. Я рванула от него назад.

Врезалась в стену и в преграждающем жесте выставила руку.

— Нет. Рошир прости за эту ситуацию, но такое не для меня — сказала, хотя стало больно от его вида. Глаза Рошира стали больными, и его тело крупно затряслось.

— Серьёзно Эжеля, серьёзно? Я дышать без тебя не в силах, а ты мне говоришь это? — он трясся и с рычанием выдавливал эти слова. Мне стало нестерпимо больно. И самое поганое, в наших муках виновата я сама. Не успела попасть в мир и узнать о нём хоть что-то, а вместо учёбы вовсю ищу себе парня.

И теперь Роширу больно. Я видела, как, он напрягся и содрогается, словно острая боль мучает его.

— Ты не представляешь, что я сейчас чувствую — выдохнул глухо — Значит, ты рвёшь наши отношения? — уточнил, сжимая зубы. Вены на шее и на всём теле у него вздулись, словно он держит непосильную тяжесть. Мне сложно было сказать это, но представить себя с тремя ещё сложней.

— Да, я остаюсь в своей комнате, и мы больше не будем видеться.