Оборотень по объявлению. Моя строптивая пара

Стало нечем дышать, нестерпимо душно, хотелось немедленно выйти.

Я прикрыла глаза, делая несколько глубоких вдохов, стараясь взять себя в руки и охладить разум. Если и дальше ничего не буду делать, то точно окажусь в логове волка!

– Ты можешь купить мне кофе? Он всегда меня успокаивает, – тихо попросила я, поднимая взгляд. Добавила в голос слабости и нежности, дотронулась до рукава футболки Муна и слегка потянула вниз: – Пожалуйста…

Вот теперь и проверим, смогу ли я обвести тебя вокруг пальца, волк!

***

Город.

Мун таял от лучей ласкового Солнца, как эскимо. Стоило двум пальчикам потянуть вниз футболку, как что-то завертелось в груди, будто маленький котенок. Размягчало маленькими лапами с каждым словом, сказанным так беззащитно, нежно.

И этот взгляд! Оборотень сам не понял, как припарковал машину и смотрел в глаза девушки. Пустыня его души в этих зрачках – бескрайняя, с дюнами тайн, миражами счастья и манящими оазисами.

– Пожалуйста… – попросила Санни, доверчиво заглядывая прямо в нутро волка.

А Муна всего выворачивало наизнанку от желания тут же свернуть гору по ее просьбе. Остатки разума встряхивали загипнотизированное сердце, твердя, что она просто хитрит.

Но разве могут обманывать так правдиво?

Расстроенные тени потекшей туши под глазами ничуть не портили Санни. Казалось, от этого взгляд девушки стал только глубже. К греховным губам прилила алая кровь, они раскраснелись, а нижняя губа девушки по-детски выпятилась вперед.

Волк ненавидел женские капризы и никогда не понимал, почему нужно идти на поводу. Поэтому обходил слабый пол стороной, не имея ни малейшего желания вляпываться в эмоциональную трясину, из которой, уверен, мужику не выбраться живым. Но сейчас Санни так искренне расстроилась, что он готов был рыть носом землю, лишь бы ее успокоить.

Кофе? Если ей поможет, он закажет всю кофейню.

– Какой ты хочешь? – Оборотень протянул руку к лицу девушки и прислушался к себе: жажда заботиться задушила трясучку фобий, пнула потливую испарину страха, оставляя одно желание – приголубить.

– Мокко. И латте. И сахара побольше! – Девушка застыла настороженной птичкой, когда палец Муна поймал ее слезинку в уголке глаза. А потом рот Санни удивленно приоткрылся, пока она наблюдала, как мужчина слизал с пальца соленую каплю.

– Мы на восемьдесят процентов состоим из воды, так что сейчас ты во мне, – подмигнул Мун ошарашенному Солнцу.