Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

Однако глупо было надеяться, что их схлопывание останется незамеченным надолго, так что оба заколдованных существа тотчас спрыгнули под стол и направились к выходу из зала. Правда, не кратчайшим путём, а вдоль скруглённой стены, за колоннами, где сновали холопы и девки с кувшинами и подносами.

К моменту, когда поднялся шум, Кристиан с Виренеей уже закончили лавировать меж сапог и лаптей царской прислуги и мчались по коридору дворца... ну как мчались, Кристиан катился изо всех сил, Виренея – прыгала. Сначала в ближайшую комнату, где они оба спрятались за сундуком.

Во дворце Кристиан мог полагаться только на Виренею. И она не подвела. Царевна знала все посты охраны и самые оживлённые коридоры, и даже башню, настолько древнюю и заброшенную, что у неё не было двери, а кирпичи на стенах местами просто крошились.

Выемки и выпуклости в стене образовывали нечто наподобие ступенек, которые Виренея преодолела сразу же.

А вот Кристиан не мог. Несколько раз он срывался на полпути, трижды балансировал на краю. В общем, к тому моменту, как его печёному тельцу удалось взобраться на каменный парапет, тоненькие ручки и ножки дрожали, а под корочкой разливалось нечто похожее на человеческое счастье.

- Наконец-то, - с упрёком квакнула Виренея.

- Ого… вот это вид, - с высоты столица Тридесятого, присыпанная искрящимся снегом, выглядела волшебно.

Неожиданный, но сильный толчок в спину прервал его восхищение. Перед глазами замелькало, а потом резко стало темно.

«А ещё сыро и холодно».

- Виренея! - пискнул из глубокого снега Кристиан.

- Что-о… - вяло квакнула лягушка-царевна.

Услышав её голос, он почувствовал, что злость за волшебный пендель мгновенно прошла.

- Ты как? Цела? Что-нибудь болит? – Кристиан старался не замечать свои мгновенно отсыревающие бока.

И старался не торопить Виренею, ведь существа, обладающие нервной системой, переносят падения тяжелее, чем оживлённые неорганические существа.

- Не болит. Просто сонно, - зевнула лягушка, не переставая копошиться где-то неподалёку.

«И то верно, на холоде она засыпает,» - Кристиан поёжился, правда, не от снега, который окружал его плотной леденящей стеной, а от перспективы раскиснуть.