Сказки Тридесятого царства: Лягушка и Колобок

В этот момент в дверь кабинета Кристиана заколотили, и Чернокнижник буквально поскакал к стене со сдвинутой панелью.

- От отца пришли, - нахмурился принц.

- Не вздумайте идти к нему! Иначе до самого Нового Года из дворца не выберетесь! – крикнул Чернокнижник, прежде чем исчезнуть в тайном ходе.

- Кто там?! – громогласно уточнил Кристиан, тщательно задвигая за отцовым советником стенную панель.

- Телеграмма! От царевны! – прокричал Ёрик в замочную скважину. – Откройте скорее, с верхних этажей уже стража несётся.

Кристиан понял, что не успеет отпереть и запереть дверь и прокричал в ответ:

- Сунь её под дверь!

В тот же миг по мраморному полу скользнул маленький конвертик. Кристиан схватил его. Меж тем за дверями уже слышался тяжёлый перестук сапог, затем раздался командный бас и Ёриков фальцет, пытающийся объяснить, что принца нет в кабинете, и в двери замолотили уже не руками, а кулачищами.

Не дожидаясь, пока доблестная папенькина стража выломает дверь, Кристиан воспользовался тайным ходом.

- Гретта, целуй! – обратился он сразу к главной поварихе.

- Опять чегой-то натворили, ваше высочество? – всплеснула руками Грета, но в щёку поцеловала.

А потом аккуратно уложила колобка на сложенную хлопковую салфетку и поместила в просторный карман передника.

Кристиан, правда, дружил с кухарками. Но не в том смысле, в котором это представлялось Чернокнижнику и прочим, а в самом обычном. Причём дружил он с поварихами с детства. С тех самых пор, когда строгие гувернёры пытались посадить маленького принца на строгую овсяно-салатно-котлетную диету, а он продолжал упорно любить пирожки. Кухарки тогда постоянно его подкармливали. И теперь частенько выручали.

Виренея

В лавку царевна вернулась к вечеру.

Она могла бы и раньше, но днём были дела, к тому же в кофейне напротив подавали отличный кофе и пирожные с ореховой помадкой.

«Тот кадр, где Кристиан стоит, облокотившись на стойку, сделали отсюда,» - Виренея и сейчас осторожно осмотрела кафе в поисках людей, похожих на журналистов.

Но никого не увидела.

«Верно, теперь уже незачем прятаться».

Репортёры толкались здесь днём, толпились на лестнице в ожидании её тридесятого высочества.