О невестах, Бессмертных и чужих мирах

— Чего это я?

Ой, даже и не знаю! Лицемерная ты свинья!

Сделал вид, что успокоился. Вернулся на место, удобно откинулся на спинку кушетки.

— Я её сюда не похвастаться привёл, — произнёс лениво, делая вид, что задумчиво рассматриваю орнамент на пиале в руках. Ещё один глоток этой патоки — и меня стошнит! — Ты сам заметил, какая она строптивая, не чета пе՛ри* из твоего гарема.

— Не люблю строптивиц, — ответил он с довольной улыбкой и приласкал нагую наложницу у ног, которая посмотрела на него с таким обожанием, словно перед ней сидел не толстый, вонючий боров.

— Женщины должны быть ласковыми и послушными.

— Вот поэтому я и подумал, что в твоём гареме её смогут научить быть именно такой.

— Ох-ох-ох! — довольно захихикал Давалпа, и его тело затряслось, словно студень. — Ты обратился по адресу, друг мой Сирруш!

Знаю, о чём ты думаешь, похотливая свинья, но этому не бывать. Я быстрее заберу её на свою планету, чем она попадёт в твои скользкие копыта! Главное, чтобы ты не начал задаваться ненужные вопросами, а поверил в мою ложь.

— В моём гареме её быстро всему научат! — Улыбка так и лучится счастьем. — Пройдёт всего пару месяцев, как она будет есть с твоих следов!

Я кинул быстрый взгляд на наложницу у его ног.

Верю. Аборигены в этом мире и не такое могут сделать, лишь бы получить «божью милость». Какие способы используют для их «воспитания», представлять не хочется. А то и вправду стошнит.

— Тогда полагаюсь на тебя, — благодарно кивнул.

— Ты не разочаруешься! Уверяю тебя! — туша отсалютовала пиалой, пришлось поддержать и допить вино.

Одним большим глотком, чтобы не успеть распробовать вкус.

Одна из служанок кинулась наполнить мою пиалу вновь, но я остановил её.

— Принеси мне холодной воды с лаймом.

— Что такое, Сирруш, не понравилось вино? — с деланным удивлением вопросил жирдяй. — Слишком сладкое?

Неопределённо пожал плечами, схватил со стола дольку апельсина и впился в неё зубами, желая хоть немного сбить оскомину во рту.

Всё ты прекрасно понимаешь.

Как и то, что отказаться выпить я не мог, чтобы не обидеть «радушного» хозяина. Да я никогда и не позволял себе показывать истинные чувства. Чем меньше обо мне знают, тем лучше. Это было впервые, когда мне не хватило сил сдержаться.

— Сладкая жизнь должна быть сладкая во всём! — пафосно изрёк Давалпа, опустошив свою пиалу несколькими глотками.

По тебе и видно. Даже магия уже не способна сдерживать твою личину, и тело деформируется, естество проглядывает наружу.