О невестах, Бессмертных и чужих мирах

Афаирска пустыня — опасное место, особенно для женщины в кандалах. Надеюсь, она не настолько глупа, чтобы этого не понимать и отправиться гулять по ней в одиночку без воды!

— Да так, — лениво повёл плечом, — приглянулась. Решил забрать с собой.

— С Маjка земља?

Кивнул. Вновь отхлебнул это недоразумение, называющее вином. Уж слишком любил Давалпа сладкое, что в свою очередь терпеть не мог я.

Так вот она откуда. Значит, все три года я провёл там. Знать бы ещё, что делал. Как она стала моей невестой? Почему я ничего не помню?

Молния? Возможно, дело в ней.

— А я уж подумал, ты мне подарочек привёл, — сально улыбнулся бессмертный.

Неудивительно, что ты не спросил, где я ошивался всё это время, а вот женщиной заинтересовался. Давалпа вообще их очень любил, хотя, казалось бы, за столь длинную жизнь давно должен был потерять интерес.

— Как наиграюсь — отдам, — пожал плечами, стараясь выглядеть как можно бесстрастнее.

Бессмертным только дай понять, что для тебя что-то важно — мгновенно начнут использовать против тебя!

Давалпа облизнул жирные губы и задал следующий вопрос:

— А почему она в кандалах?

— Уж больно строптивая, — сказал наугад, криво усмехнулся.

— Я заметил. — Вновь сальная улыбочка. — Уж как она возмущённо кричала, когда ты улетел. Почему, кстати, сразу с собой не забрал? — Вроде бы невинный вопрос, но вино вон отпил, чтобы скрыть взгляд.

Плохо. Если бы я только знал, что она не местная, то схватил бы и унёс в свой мир! Спросил бы кто — сказал «трофей». А так слишком странная ситуация получается. Хотя даже её можно обратить себе на пользу.

— Я что, должен был её на себе тащить?! — спросил, добавив злости в голос. Даже привстал, с изумлением посмотрел на Давалпа. — Я Бессмертный Сурруш…

Так и хотелось добавить «названый именем Mûš-ruššû, выживший из одиннадцати свирепых хищников Тиамат, Великолепный змей, последний вавилонский дракон», чтобы увидеть, как искривляется в ужасе жирное лицо.

— …а не ездовой верблюд для какого-то человека! Отправил за ней отряд, скоро приведут.

— Да-да, конечно, — пошёл он на попятные, даже улыбнулся смущённо, но взгляд оставался маслянисто-холодным. И до дрожи неприятным. Еле сдерживался, чтобы плечами не передёрнуть.