Звёзды с корицей и перцем

— А если не позволю?

Сторрианин шагнул вперёд и обнял её.

— Не позорьтесь, эр ди Ронн, — проговорила Эльга, глядя в глаза цвета тьмы и пепла. — Вы не подросток, чтобы зажимать девочек в уборной.

— Это то, что вы любите, Мориса?

Она откинула голову, уклоняясь от поцелуев, и быстро дотронулась до его руки.

Продолговатый камень в её перстне-хамелеоне сегодня притворялся изумрудом — в тон платью. Защитный прагмат, найденный в потайном отделении Конфетерии эры Варинг, был идеально настроен на частоту Эльги и сейчас же ударил ди Ронна электрическим разрядом.

Сторианин отшатнулся. Спросил, потирая пострадавшую руку:

— У вас есть разрешение на шоковое оружие?

— Разумеется, — невозмутимо солгала она.

Малютка хамелеон не раз помогал ей остудить пыл не в меру горячих поклонников. И ни один ещё не подал жалобы.

Эльга обошла сторрианина и направилась к выходу.

— Для женщины, которая торгует чувственными удовольствиями, вы поразительно строптивы, — заметил он.

Эльга обернулась на пороге:

— Я продаю сладости, а не себя.

Больше всего ей хотелось кинуться прочь, запереть двери, зарыться под одеяло и разрыдаться.

Но она, разумеется, осталась. Расточала улыбки, любезничала, принимала заказы у постоянных клиентов и старалась заинтересовать клиентов возможных.

В конце вечера, когда она собиралась домой и ждала, пока подадут такси, ди Ронн подошёл извиниться.

— Я искренне сожалею о своём поведении. Позвольте мне загладить вину, пригласив вас завтра на ужин.

— А вы наглец, — сказала Эльга, не глядя на него, и пошла прочь.

В спину ей раздалось:

— Это значит — да?

Дома она первым делом скинула с ног узкие туфли на каблуках. Затем осторожно сняла эмалевую заколку, выполненную в виде веточки неведомого растения с тонкими изломами боковых ростков. Второй подарок Конфетерии — всё-таки не зря дарители получили своё прозвище… К волосам Эльги, остриженным до плеч, сейчас же вернулся природный пшенично-медовый цвет.

Она стянула платье, бросила его на диван в тёмной гостиной и босиком прошла в ванную.

Кафель стен отливал жемчугом, ступни согревал махровый бледно-розовый ковёр, зеркала сияли чистотой.

Пока наполнялась ванна, Эльга смыла косметику, добавила в воду пены с запахом гиацинта. Потом долго лежала, закрыв глаза, в жарком душистом облаке. Но это не помогло вытравить гадкое чувство: словно Рикард ди Ронн растоптал последний не увядший цветок в её душе, где вопреки разуму жила детская надежда на чудо.