На работу в другой мир. Связанные зельем

Он мазнул взглядом по комнате, видимо, уже бывал здесь раньше, и процедил:

- Что ты хотела, Ида?

Я четко понимала одно, нужно держаться выбранной линии поведения. Я, Евгения Михайлова, гражданка РФ, деловая женщина, занимаюсь проектным бизнесом и понятия не имею ни о каких других мирах и озабоченных жаждой власти родственниках. Но мне необходимо было выяснить наконец, что они намерены со мной делать. Поэтому встала с кресла и сказала, сложив руки перед собой:

- Меня зовут Евгения. И я бы хотела знать, когда это недоразумение закончится, и вы меня отпустите?

Рот его нехорошо искривился, а брови сурово сошлись на переносице:

- А теперь послушай меня, Ида.

До этого мы говорили на английском. Впрочем, неважно на каком бы языке со мной не заговорили, я понимаю и могу ответить так, будто этот язык родной. Как это происходит? Какая разница, я просто знаю, и все. Бонус.

Однако сейчас этот человек заговорил со мной на языке моего родного мира. И мне стоило большого труда, чтобы не вздрогнуть и держаться ровно.

- Я вас не понимаю.

Пусть от напряжения каменели плечи, я проговорила это спокойно. И продолжила невозмутимо смотреть ему в лицо и стараясь не сжимать пальцы. А боковым зрением заметила, как шевельнулся у стены Мефистофель. Что до Ардо Гленорвана, то он мои слова проигнорировал. Не удивительно, сколько я себя помнила той Идой, его никогда не интересовало мнение дочери. Почему я думала, что отец должен был измениться сейчас?

- По твоей милости семья лишилась всего, - продолжал он говорить на языке моего мира.

В этот момент я почувствовала, как поднимается к горлу злость, а кровь буквально взревела в ушах. Простенький ритуал?! Простенький?! Этот моральный урод, ради выгоды подложивший меня в постель к мужчине, теперь еще смеет обвинять в чем-то?

Мне даже показалось, что я слышу треск электрического разряда, лампочка над головой мигнула, а телевизор, тихо бубнивший фоном, отключился.

- Ты хоть представляешь, что пришлось пережить семье?! - мужчина придвинулся ближе и ощерился, глядя мне в глаза.