Мой грозный зверь

Накатила сонливость. Приятная в атмосфере исходившей от него надёжности.

Веки отяжелели…

И вот я уже стояла по колено в снегу посреди хвойного леса. Задрав голову, вглядывалась в острые верхушки деревьев, чуть покачивающиеся под порывами ветра. Лёгкому шуму хвои вторил далёкий волчий вой, в котором ощущались печаль и сожаление.

Присев на корточки и обхватив колени руками, я старалась согреться. Замерзала в этом отсечённом от мира месте — небольшой изолированной поляне, которая много значила. В детстве именно здесь мы отдыхали с отцом и порой тот обучал меня всяким охотничьим премудростям: как правильно силки ставить, каким образом выслеживать зверя и распознавать следы лесных обитателей.

Когда мне исполнилось тринадцать — он ушёл на охоту и больше не вернулся. Поисковые отряды не нашли ни его самого, ни каких-нибудь человеческих следов. Только волчьи… целой стаи… И заведомо предсказуемо посчитали: «Растерзан зверьём!». И это когда ни крови, ни останков никаких не обнаружили.

Поёжилась от воспоминаний, и вдруг услышала игру на цимбалы.

Выпрямилась и обернулась на звук.

В отдалении, под освещением софита, за трапециевидным музыкальным инструментом сидела восьмилетняя я. В руках держала своеобразные молоточки, снизу обтянутые кожей, и ими слегка ударяла по струнам.

Красивая завораживающая мелодия, слегка похожая на смешенное звучание высоких нот фортепиано и гитары, в мыслях откатила ко дню, когда вернувшийся из долгой поездки отец подарил мне подарок. Очень странный, с виду простой инструмент, в каждой стране носил своё название, порой отличался внешним видом и диапазоном звучания.

— Папа, я не осилю, — стонала первые месяцы, не понимая, как подступиться к оригинальной диковинке. Стучала «молоточками» по струнам, выбивая высокие звуки, но не удавалось их собрать в сколько-нибудь красивое звучание, как на видео, которое мне подарили в комплекте.

— Всё у тебя получиться, — улыбался отец, и вставал за плечами. Чуть наклонялся, показывал последовательность струн и корректировал силу удара, чтобы получалась нужная высота звука.

— Тоже скажешь, — фыркала я, поводя плечами. — Сокровище? Из-за умения играть вот на этом? — указывала на цимбалы с откровенным недоверием. — Лучше пойдём чучело во дворе побьём! — подпрыгивала на месте, готовая хоть сейчас бежать и лупить соломенного дяденьку.

Но отцовские ладони возвращали на место, а в голосе проступала строгость.