Драконье пламя

Она отошла к своему столу и спрятала свиток с приказом о распределении в защитный чехол. – Когда он возвращается?

– Я не знаю.

Вымораживающий холод окатил с ног до головы, сворачивая кровь в венах, стоило подумать о предстоящем разговоре. Ледяной ком снова сковал горло, и Эрика сжала вокруг себя руки, чтобы не задрожать и не расплакаться.

– Не переживай. В конце концов, он герцог, – подмигнула Ингрид. – Отец сказал, что король не имеет над ним власти, как бы странно это ни звучало. Так что, может, он и не станет смотреть на твое происхождение.

– Давай не будем об этом? – Эрика отвернулась и подошла к окну, уставившись на деревья в саду. – Мне и так трудно дышать от страха, стоит подумать о предстоящем разговоре.

– Да я уж вижу. Ты опять покраснела, и мне кажется, у тебя жар. Тебе бы в лазарет сходить, ты в последние годы стала так часто температурить, что я за тебя переживаю.

– Я в порядке, – соврала она и замолчала.

Странная магия, что теперь бурлила в ее крови, не была тем, что можно было назвать нормой.

Ледяные волны прокатывались через все ее тело, заставляли конечности коченеть от холода и дрожать в судорогах. Эрике казалось, что все вокруг видели, как она замерзала посреди жаркого дня, как пыталась согреться, подсаживаясь ближе к магическим светильникам. Вот только это было не так – никто этого не замечал. Для внешнего мира ее кожа была слишком горяча, как если бы она горела в лихорадке.

Впервые Эрика узнала об этом, когда проснулась посреди ночи оттого, что Ингрид трясла ее со слезами на глазах.

Она так сильно перепугалась, что едва не раскрыла ее секрет преподавателям.

Ингрид проснулась посреди ночи, чтобы ответить на зов организма, а когда вернулась в комнату, то увидела, что Эрику трясло от холода. Когда она коснулась ее, ее ладонь обожгло жаром. Разбудить ее у нее тоже вышло не сразу, что изрядно перепугало ее. Учащаяся на лекаря Ингрид решила, что Эрика заболела чем-то страшным и сгорала в лихорадке. Ей тогда пришлось долго успокаивать подругу, признавшись, что ей приснился кошмар, и даже показать странную магию на своей ладони, чтобы она не стала никому говорить.

Ингрид долго молчала и только мрачно пялилась на белоснежное пламя, оплетающее пальцы без какого-либо вреда для кожи. Спустя несколько дней, она принесла какое-то снадобье, благодаря которому Эрика больше не видела кошмаров. Зато и дрожать во сне от вымораживающего все ее внутренности холода она перестала.