Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Пожалуй, творившейся сегодня фигни было многовато даже для нее, и Аид это понял.

– Хорошо, – сказал он. – Танат, пожалуйста, присмотри за этим маленьким чудовищем, – очевидно, он считал, что быть с молчаливым Убийцей это все равно, что быть одной.

Макария же так не считала; немного понаблюдав, как папа Аид устроил маму рядом с пещерой и принялся разводить огонь, она углубилась в пещеру.

Молчаливая крылатая тень скользнула за ней.

– А теперь, – сказала Макария, развернувшись лицом к недовольной тени, – ты лети за Гекатой, а я немного побуду тут и пойду вам навстречу.

– Тебе не стоит бродить одной, – отрезал Убийца, подозрительно глядя на царевну. – К тому же это ты предложила сходить за Гекатой вместе со мной.

Царевна попыталась выдержать его взгляд, но не смогла и вздохнула:

– Ладно, – примирительно сказала она. – Понимаешь, я хочу немного пореветь одной. При папе я уже сегодня ревела, потом было жутко неудобно. И потом, вторая истерика за день недостойна воина. Не хочу, чтобы меня кто-то видел.

Танат мгновение смотрел на нее, потом мученически вздохнул, подошел и обнял, накрыв железными крыльями поверх рук. Стало тепло и уютно. И совсем, совсем не страшно.

– Теперь реви, – строго сказал он.

Макария прижалась к Убийце, уткнулась носом ему в хитон и горько заплакала, ощущая, как слезы смывают страх, боль и обиду.

Танат осторожно поглаживал ее по спине и не говорил ни слова, пока царевна не выплакалась и не почувствовала облегчение. Когда она успокоилась и отстранилась, он убрал крылья и спросил:

– Царевна, я не совсем понял, что вообще происходит, и с каких это пор ты называешь Аида отцом?

Макария улыбнулась, утерла физиономию и принялась вдохновенно рассказывать, что они с мамой и папой Аидом, конечно, не ждали от визита плодородной бабушки ничего хорошего, однако нормальное существо просто не в состоянии представить себе масштаб ее козней.

К концу ее рассказа, когда они уже добрались до дворца Гекаты и ожидали куда-то запропастившуюся хозяйку, на мрачной физиономии Таната ясно читалась облегчение от того, что у него нет бабушки.

Часть 3. Глава 24. Персефона

Было холодно.

Персефона барахталась в облаке пушистой тьмы, то ненадолго выныривая, то погружаясь обратно. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза, но порой она все же могла слышать чьи-то голоса, ощущать прикосновения, чувствовать запахи. Немного – потом она снова погружалась в тяжелый, мутный сон.

Сначала пахло цветами – резко, неприятно, почти болезненно.