Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– Действительно мерзость, – констатировала она и огляделась, ища, чем бы запить этот горький вкус. Взяла почти опустевший сосуд с нектаром и сделала глоток из горла.

Макария подозрительно прищурилась:

– Мама, а ты знаешь, что они ядовитые?..

– Знает, – ехидно сказала Геката и показала на Аида. – И он тоже.

Персефона отложила и гриб, и сосуд с нектаром, и снова устремила взгляд на Владыку. Подползла ближе, не вставая с постели, и убрала прядь волос с его лица. Так ему было гораздо лучше, правда.

– Опять вы развлекаетесь без меня! – возмущалась тем временем подземная царевна.

– Я только слегка, – смущенно ответила Персефона, отодвигаясь обратно. – И это было очень важно.

На нее недоуменно воззрились шесть пар глаз, и только Минта смотрела с пониманием. И с одобрением.

Персефона показала ей кулак и попыталась прикинуть, стоит ли говорить окружающим, что просто хотела проверить, удастся ли ей почувствовать вкус грибов.

Глава 6. Макария

Вошедший в покои Персефоны Танат в сопровождении напуганной тени-служанки первым же делом обратил внимание на съежившегося на лежанке дядю Аида. Макария была с ним согласна: дядя Аид выглядел нездорово, но несомненным плюсом было хотя бы то, что он спал, а не шастал по Подземному миру, на все вопросы отвечая про какую-то «хрень».

– Что это?.. – осведомился Убийца, подозрительно окидывая взглядом окружившее Аида сборище.

Макария послала ему улыбку.

Железнокрылого в принципе было тяжело впечатлить, однако он, кажется, не привык, когда его в предрассветный час поднимают с постели и волокут в покои Владычицы Персефоны. Может, он подумал, что за мамой явились сторонницы Концепции?..

– Дядя Аид наелся галлюциногенных грибов и отправился в путешествие по чужим снам, – пояснила Макария, не скрывая осуждения. – Геката! Почему ты его не отговорила? Это ужасно вредно! У него будет жутко болеть голова!

– Попробовала бы сама, – пожала тремя парами плеч Богиня Колдовства.

Танат недовольно пошевелил железными крыльями и прислонился к стене. Макария посчитала этот жест за предложение начать разговор и, убедившись, что больше никто к ним не присоединится, принялась рассказывать о том, как они с Аидом спланировали похищение Персефоны.