Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– А потом он как-то наткнулся на Афродиту и страшно в нее влюбился, а Персефоне стало обидно, и она натравила на него Ареса, – триумфально закончила Минта. – А когда он стал тенью, Персефона сначала приняла его в свою свиту. Но вскоре он ей надоел и отправился на асфоделевые луга.

– Где-то там еще был суд с Зевсом, – припомнила Артемида.

– Да, – хихикнула нимфа. – Говорят, что Зевс приказал Адонису треть года проводить с Персефоной, треть года с Афродитой, и еще треть – по своему выбору, а он решил проводить эту треть тоже с Афродитой, вот сестра и обиделась.

«Громовержец» Минта произнесла с этаким благоговейным придыханием, как имя некой недоступной, но очень и очень желанной цели. Артемида невольно посочувствовала отцу, забыв, что зареклась делать это много лет назад.

– Так, значит, Аид?..

– Аид… ик!.. милашка, – пьяно икнула нимфа, залпом окидывая еще одну чару.

– Я принесу еще, – сказала Афина, после чего решительно встряхнула эгидой и покинула их уютную залу.

Минта сфокусировала мутный взгляд на Артемиде, и той резко стало не по себе.

– Милашка, да, – повторила нимфа. – А сестре нужен Владыка. Чтобы такой – ух! Земля дрожала от страха. И чтобы все для нее, и весь мир к ее ногам. А Аид не такой. Точнее, я думала, что такой, когда он Аресу в пасть залез.

– Но ведь она сама его прогнала, – задумчиво произнесла Артемида. – Я была там и все слышала.

– И что с того? – тихо и, пожалуй, слишком серьезно для пьяной возразила Минта. – Ему все равно не следовало это делать. Если бы он схватил ее в охапку и уволок в Подземный мир, она бы быстро рассталась и с этой дурацкой невинностью, и с другими идиотскими идеями. А когда он только появился, мне показалось…

Она принялась в третий раз рассказывать историю о том, как они с Персефоной искали Аида, воевали с ним против Ареса и раскрывали чудовищные заговоры на Олимпе, в Морском и Подземном царствах.

Все это время Артемида косилась на собеседницу с подозрением. Слишком связно та изъяснялась… что для пьяной, что в целом для нимфы, у которых, как известно, в голове ветер. Впрочем, это касалось только мужиков, во всем остальном Минта проявляла вполне свойственную для нимф бестолковость.