Митрофан и фея

Не то чтобы теща, — где-то в глубине своей сложной души, так и не простившая дочери того, что она бросила не только недотепу-мужа, но и ни в чем неповинных близняшек, — была против романтических увлечений зятя, но считала, что отцовский долг превыше всего. И мягкотелый Митрофанушка был полностью с нею согласен, причем не только на словах. К тому же он и сам не был вполне уверен, что Даша «его романтическое увлечение», тем более — в ответных чувствах начальницы, хотя и нередко спрашивал у нее: «Даш, а ты часом в меня не влюблена?» — «Я?! В тебя?! — всякий раз с наигранным изумлением переспрашивала она и презрительно выпускала ему в лицо струю сигаретного дыма.

Конечная станция выходила на поверхность почти что в чистом поле, лишь где-то далеко в кромешной тьме городской окраины, сияли разноцветными окнами Две Башни. Даша жила в правой, на тридцать третьем этаже.

— Кстати, — сказал Митрофанушка завязывая шнурки на истоптанных в давке переполненного вагона ботинках, — если ты фея, то почему ездишь в метро, а не телепортируешся сразу к себе домой?

Он посмотрел на Дашу снизу вверх, и ему показалось, что летящие снежинки беспрепятственно пронизают ее силуэт.

— Ну ты, Митроха от слова «метро», двигай давай к ларьку, купи нам чего-нибудь перекусить. А о выпивке можешь не беспокоиться: у меня вино есть, настоящее токайское.

Митрофанушка виновато развел руками: нет, мол, ни копейки. Тогда Даша несколько суетливым движением достала из единственной сумки, которую она никогда не доверяла своему провожатому, кошелек и вынув две-три купюры протянула их Митрофанушке.

— Ветчины купи, масла, сыра прихвати и белого хлеба, пожалуй, — сказала она тоном законной мегеры, и уже вдогонку, немедленно кинувшемуся исполнять приказание подчиненному, с безнадежной грустью добавила. — Сумки бы оставил, горе мое...

Он вернулся даже скорее, чем она надеялась. Сияющий. Очень собой довольный.

— Я тебе сэкономил кучу денег, — объяснил Митрофанушка причину своего сияния.

— Молоток, — отозвалась Даша, не глядя принимая сдачу.

А Митрофанушка, поставив вдруг сумки на снег, провел холодными пальцами по замерзшей ее щеке и пробормотал смущенно:

— Знаешь, Дарья, а ты у меня красивая... Я бы на тебе обязательно женился...