Король-под-Горою

Остановилась, не дойдя нескольких шагов до трона – ближе подойти было бы верхом наглости - и тихонько, надеясь, что он услышит ее даже не смотря на музыку, окликнула:

-Арлен!.. Арлен!..

Юноша вздрогнул - пыльцы застыли на очередном зерне – и резко повернул голову на звук. Увидел Тиуру - и нахмурился:

-Ты что здесь делаешь? – прошипел он, бросив косой взгляд в сторону. – Если тебя увидят рядом с троном, прогонят с бала!

-Ты мне нужен на пару слов. Можешь отойти?

Юноша на миг поджал губы, вновь настороженно оглянулся по сторонам, словно проверяя не следят ли за ним, и медленно начал вставать…

-Домашние питомцы должны уметь выполнять команду место! – хищно ухмыльнулся внезапно вышедший из-за трона Кормак.

Лицо Арлена залила неестественная бледность. Юноша смерил хульдмана ненавидящим взглядом и прошипел:

-А цепные псы должны открывать пасть только по команде!

В прозрачно-голубых глазах Кормака вспыхнуло бешенство:

-С каких пор грелке для постели дали слово?!

Подменыш вздрогнул, как и от пощечины, но не успел сказать ни слова: на залу вдруг обрушилась тишина.

Тиура оглянулась и почувствовала, как сердце обовалось: Зимняя Королева явилась на бал. И если повелительница сейчас увидит, что дочь изгнанника стоит рядом с троном – беды не избежать.

А та величаво плыла по зале, словно и не касаясь ногами узорчатого пола. И там, где она проходила, по гладкому, отполированному дереву растекалась дорожка ледяного инея.

Длинное серебристое платье, шитое мелким речным жемчугом, двурогая корона, напоминающая серп луны, газовый шлейф, струящийся по плечам…

Кормак плавно скользнул в сторону, на несколько долгих мгновений заслонив собою Тиуру, а затем сорвался с места. Склонился перед королевой в глубоком поклоне и, выпрямившись, протянул ей руку, прося оказать милость и согласиться на танец. Черные одеяния делали его похожим на ворона – и лишь идущая по вороту тонкая нить серебряного шитья да белоснежный плащ оттеняли этот траурный наряд.

Колесо года неумолимо шло вперед, срок правления Зимней Королевы был близок к концу.

Холда милостиво кивнула мужчине, коснулась длинными тонкими пальцами его предплечья – и скрипки, словно только и ждавшие этого момента, завели свою неизбывную песнь.

***

Уловить смену дня и ночи можно было по лучикам света, пробивавшегося сквозь едва заметные щели у потолка.