Зелье для магистра

До четырнадцати лет Айлира жила, как все дети – росла, играла, помогала по хозяйству, посещала храмовую школу, играла с подружками в “свадьбу” и собирала грибы и ягоды в ближайшем лесу. Ее судьба была предопределена – еще несколько лет безмятежной юности в родном доме, потом волнительный период “заневестившейся девицы”. Сваты, чужой дом, медленное врастание в новую семью и то, что люди называют счастьем – ежедневный труд, рождение детей, болезни, потери…

Все изменил один день. Айлира ушла на болото за ягодами.

Ползала среди седого мха, собирая крупную кроваво-красную бруснику, закусывала губы, чтобы преодолеть неприятную, тянущую боль в животе, и не заметила, что за ней начал стелиться темный след.

Солнце склонилось к закату, под деревьями быстро стало темно, и за спиной девушки поднялась сумрачная тень. Ощутив усталость, Айлира остановилась, утерла лицо передником, заглянула в корзинку и собралась идти домой. Повернулась и ойкнула – напротив стоял огромный пень-выворотень, украшенный длинными лохмами мха, из-под которых светились желтым нечеловеческие глаза.

Тогда Лира впервые в жизни упала в обморок. А когда очнулась под крики сестер и соседских девчонок, подумала, что просто устала. Поднялась и медленно пошла домой. А мир вокруг менялся! Она внезапно увидела черный провал на том месте, куда собиралась ступить соседка, и отдернула ее за рукав. Осторожно обошла стороной величественное дерево, заметив непонятно как, что оно все изъедено древоточцами и готово упасть.

Отвела рукой ветку с паутиной, скрыла от глаз подруг маленькое гнездо… В общем, шла медленно, совершая какие-то непривычные действия, чем напугала подруг.

Дом тоже показался Айлире совсем иным. Он мягко светился в вечерних сумерках. То же сияние окутывало мать, стоящую на пороге.

— Повзрослела! — вздохнула она облегченно, и тут же из-за ее плеча показалась бабка.

Мельком глянула на Айлиру и спросила:

— Крови пришли ?

— Да, — покраснела девушка, зажимая между ног нижнюю юбку.

— Сегодня в клети спишь. Иди туда, принесу воду и тряпки.

Бабушка и правда вскоре пришла, помогла обмыться, надеть чистую рубашку, рассказала обо всем, а потом спросила:

— Ты там, в лесу, никого не видела?

— Нет, ба, — зевая ответила Айлира, — я на журавлиной поляне была, а сестры на кошачьей. Живот болел, так я на коленях ползала.

— Ну, спи, — задумчиво сказала родственница, кутая внучку в одеяло.