Спасти царевну 2: сохранить свою тень

***

Владислав Георгиевич, советник цесаревны Островов, неторопливо открыл книгу. Достал из-под пресса несколько листов бумаги, обстоятельно заточил перо. Ему необходимо было сосредоточиться на делах, но мысли то и дело сворачивали в русло, которое никак нельзя было назвать полезным, выгодным, либо же конструктивным.

Он думал о Вен Лин.

До встречи на борту «Царицы Софии» советник был уверен, что тень давно вернулась на Восток. Но она все время жила на Островах, а он даже не подозревал об этом. На сей раз Инга Федоровна Тизенгаузен снова оказалась на полшага впереди.

«Господин советник, я могла бы сказать, что счастлива Вас лицезреть, но увы, сие не соответствует действительности», – только у Ингеборги хватит нахальства сказать ему нечто подобное. Попытаться убить его, впрочем, тоже. Вот только Вен Лин уже давно из покорной чужой воле марионетки превратилась в женщину, способную принимать собственные решения. Она не забыла его, спасла, нарушив тем самым клятву женщине, которая, очевидно, сделала для нее гораздо больше, чем он.

Почему-то ему вспомнилась их первая ночь. Как же он ненавидел брата, разглядывая ссадины и ожоги, изуродовавшие смуглую кожу тени.

Он был юн, влюблен, очарован, не знал, как еще выразить свои чувства. Он восхищался ей, с легкой насмешкой смотрел на тех, кто боялся ее, так как помнил, на что способна тень в приступе ярости, порожденном болью и беспамятством.

Безымянная тень казалась ему невероятно привлекательной. Он желал ее, как ни одну женщину ни до, ни после той ночи, что перевернула его жизнь. Удивление, неопытность, чуткость и робость смертоносной тени представляли собой такую взрывоопасную смесь, что даже спустя много лет он помнил каждое мгновение.

Он не мог оставить ее себе. Ему нечего было противопоставить брату. Не жениться же на ней, в самом деле.

Он все равно не сможет связать себя узами брака с безродной дикаркой. Будь она хоть трижды тень. Ему нечего ей предложить. Он не нужен ей больше.

Мысль, что племянник, моложе, привлекательнее, прикасался к ней, быть может, даже любил ее, вызывало в нем бурю чувств, но только не ревность.

Жаль юнца. Что думал Борис, видя ее шрамы? Платил по счетам? Возвращал долг, либо же и вправду был очарован?

Владислав Гергиевич отложил перо и откинулся на спинку стула.