Спасти царевну 2: сохранить свою тень

Некоторые считали, что доведенная до отчаяния команда, яростнее бросается в бой и специально не брали с собой лишних припасов. «Александра» же неизменно уходила в рейд укомплектованная не хуже флагмана короля Заморского.

Потраченные монеты всегда возвращались к Киро сторицей. Как-то незаметно, даже не ставя такой задачи, тень сумел сколотить неплохое состояние, которое щедро вкладывал в новые авантюры пиратского братства.

Наниматься на службу приходили люди обездоленные, отчаявшиеся. Елисей, не раз предлагавший профинансировать очередную экспедицию, ехидно утверждал, что внезапно обретший свободу и средства к существованию принц просто не знает, куда еще деньги потратить.

Либо же за маской бездушной тени Императора Востока, скрывалось дитя, мечтающее обнять весь мир, ведь самому тепла и заботы совсем не досталось. Елисей никогда бы и никому не признался, что в уж в этом-то они с Киро очень похожи.

Оставив мостик, единственное место на корабле, кроме марсовой площадки, где можно было наблюдать за кипящей вокруг работой, не путаясь ни у кого под ногами, Киро спустился на палубу.

– Красиво, – сдержанно заметила Нэнси.

Милада поджала губы.

– Каждый раз когда я вижу эту гавань, мне хочется сбежать.

– Но вы все равно сюда возвращаетесь? – понимающе усмехнулся Киро.

– Да. Но я нашла решение: на сей раз, покинув стольный град, я заберу корону с собой!

***

Совсем скоро они прибудут на место встречи.

Великого князя беспокоило, что их корабль уверенно взял курс на Акулий плавник. Вне всякого сомнения, в водах Островного царствия творилось что-то неладное.

Стоило бы разобраться в чем дело.

Борис задумчиво коснулся щеки. По необъяснимой причине кожа все еще помнила прикосновение старшей княжны Луговской.

Он намеревался ночевать на палубе, либо же ангажировать гамак в трюме. Несмотря на громкий титул и положение, Великиий князь был весьма неприхотлив и привычен к походной жизни. Вот только мысль, что княжна ждет его, никак не шло у него из головы, и, простояв на ветру четыре склянки, он все же спустился в каюту.

Княгиня Обломская, ему пора привыкнуть так ее называть, сидела на скамейке у стены, и сосредоточенно писала что-то в скудном свете масляной лампы.