Крылья пепла

– Эйт, – Хафтиз сам к нему подошел, посмотрел внимательно и сделал вывод: – Ну и дурак. Хоть бы спросил, где живет.

– Не надо, – голос срывался и «спокойствие» не помогало больше, губы покалывало, и они казались горячими. Еще никого и никогда он не желал так отчаянно. – Мне не надо этого знать. Если это настоящее, значит еще встретимся.

– И где таких придурков делают? – закатив глаза, пробубнел Хаф.

– Это секрет, – рот сам собой разъехался до ушей, – но тебе, как старому другу, скажу. Шепотом и на ухо!

– Да сколько можно! – Кайти подлетела ураганом, подхватила их обоих под руки и потащила к выходу.

– Фууу, – в один голос протянули Эйт и Хаф, представив сонных слизней, но поддались и пошли, им тоже хотелось всего того, что Кайти перечислила.

Не то чтобы Вейне очень уж горел желанием навещать старого склочного брюзгу, но не навестить было бы уж совсем подло, раз он здесь. Может не сегодня? Попозже?

У появившегося под навесом таверны Хафтиза был слишком многозначительный вид, а значит уже тащит на хвосте новый заказ.

Вейне было лениво. Он задрал ноги на стол и гладил кейтару по струнам. Инструмент отзывался так тихо, что слышно было только ему. Шумела снаружи улица, под навес задувало свежестью с запахом близкого моря. Эйт прикрыл бы глаза и подремал прямо тут…

– Вдоль побережья до Чаячьей бухты. Два дня. Прогулка, а не заказ. Идем?

– А страшная женщина?

– В комнате ее пусто, и вещей нет, ушла. Хоть бы попрощалась.

– Она не прощается, чтоб приветствовать было не нужно.

Хафтиз замер, раздумывая над словами, и бровями шевелил от усердия.

– Когда? – спросил Вейне, прерывая мучительный процесс.

– Завтра.

– Скажи, я пойду. А потом все, Хаф.

– Что «все»?

– «Все» значит «все», – Вейне поднялся и ушел к себе. Решил, что навестит старого приятеля сейчас, а после… Снимет комнату в городе. Хватит бегать. Все равно от себя не сбежишь. Надо с чего-то начать, а Брюзга точно знает, с чего, или подскажет, он умный.

* * *

Почтенной вдове Тарике тен’Гатеши было не очень удобно. Глазок в двери был низковат, и поясница млела, если смотреть долго, потому она сначала переместилась к окошку, но там вишни обзор закрывали, и Тарика вернулась к двери и стала смотреть в щелку.

На крыльце книжной лавки топтался нелюдь. И сразу видно из этих, прости Единый, что по дорогам болтаются, занимаясь всяким бесстыдством.