Крылья пепла

Его еще не было слышно, ветер относил звуки в сторону, да и далеко еще было до городских ворот, не меньше трех-четырех часов по огибающей синеву дороге, но сердце уже томилось в предвкушении встречи. Сам город стоял на мысе, языком, вдающимся в залив, а стена – как княжий венец, высокий по центру и сходящий на нет по краям, – закрывала только со стороны суши, оставляя город открытым морю. Каким он стал за столько лет, город ее детских надежд и горестей, город сладкого ветра и теплого песка под босыми ногами, город, кричащий голосами чаек, рыночных зазывал и колокольчиками на тележках торговцев чая и ледяной воды.

Стеша привстала в повозке и стояла, не дыша, пока от нехватки воздуха не стало колоть в груди, а по щекам не покатилось.

– Ты как мать покойную встретила, – проговорил Тхим. – Давно не была?

– Давно, дядечка, с детства, – Стеша оттерла лицо. – Хорошо мне там было. Вот и ноет теперь, боюсь, поменялось все, что и не узнаю.

– Узнаешь, – улыбнулся дядька. – Есть куда податься?

– Родич там у меня.

– Не найдешь своего, на Рыбий плес иди. Там Схимцу Васила спросишь. Это муж сестрицы моей. У него мастерская пошивочная. Там всегда ловкие руки нужны, а угол я тебе найду. Должен я тебе теперь. Птичка… Ловко этот нелюдь тебя прозвал. А все равно брось дурное. Он как ветер, то тут, то там, ему под меч подвернуться или стрелу поймать – пара делов, а тебе потом рыдай. Нормального парня себе присмотри.

– Поняла, дядечка Тхим, – похихикивая отвечала Стеша, хоть и стыдно было за то, что ее приязнь к голубоглазому наемнику с кейтарой так в глаза бросается.

Эйт был где-то позади, замыкал обоз. Иногда лопатки зудели, так обернуться хотелось, особенно после сегодняшнего купания, но она терпела и не оборачивалась. Хватит с нее песен, и огня синего в раскосых глазах. О таком у костра в дороге мечтать хорошо, улыбаться сквозь огонь и смотреть украдкой, как пламя пляшет бликами на кейтарном боку, подсвечивая быстрые, перебирающие струны пальцы, и представлять как эти пальцы касаются волос и гладят по лицу.

– Птичка… – дохнуло ветром в лицо, и Стеша вздрогнула, но это просто чайки кричали, шумел близкий уже залив, и отчетливо пахло водорослями и немного рыбой, а еще – пряностями. Навстречу шел обоз. Пестрый, как ярмарочный балаган. И там тоже звенела кейтара. Совсем по-другому.

Не выдержала, обернулась.