Веда и потерянный артефакт

Нервно куталась в платок, спасаясь от дуновения сырого, прохладного ветра, налетевшего со стороны озера.

У нашего дома предусмотрено два входа. Очень удобно! Первый со стороны двора, на дорогу смотрит и является основным. Другой со стороны сада, чтобы дом не обходить каждый раз, если желаешь на участок позади него выйти.

Пасмурно, и от того прохлада непрогретой после холодной зимы земли выражено ощущалась в воздухе. Хорошо, что у меня имелась защита в виде теплой шали, выданной Радоницей, надежно спасающей от приступа весенней прохлады.

— Что за манера исчезать, слова не сказав? — поджав губы, недовольно выговаривала бабушка. Оставалось понуро повесить голову, принимая заслуженную критику. — Ох, уж эта молодежь! Никак влюбилась? — покачав головой, добавила она, подталкивая к двери.

От слов про влюбленность я невольно вздохнула, припоминая перипетии наших запутанных отношений с Максом.

Не только влюбилась, еще и вроде как замужем за циничным предателем. Молодец я, со всех сторон дел натворила!

Жучка прорывалась за нами, но бабушка не пустила, отправив гулять дальше.

Послушно присела за стол, пока бабушка наливала из огромного заварника чай с травами в выставленную для меня в кружку.

— И где только шлялась? — выговаривала она, ставя передо мной наполненную ароматным чаем чашку на блюдце.

Приходилось отмалчиваться. Придумать, что говорить никак не получалось.

— Опят в странной одежде. Сбежала, вещи оставила, слова не сказала. Хорошо, хоть записку догадалась написать! — недовольно бурчала бабушка, пристально наблюдая за моей удрученной персоной.

На слова о записке я удивленно встрепенулась, только теперь встретившись с ее умудренным жизненным опытом взглядом, не веря услышанному.

— Как есть влюбилась! — покачав головой, подвела итог бабушка.

А у меня сердце скакнуло. Макс, больше некому!

Только он мог оставить записку, предупредив бабушку о моем исчезновении, когда забрал отсюда. От этого открытия внутри все смешалось. Неверие, отрицание, удивление... Когда, как он сумел?

— Есть, поди, хочешь? Вон как осунулась, одни глаза и остались! — как обычно преувеличила мою худобу бабуля, ставя на стол блюдо с пирожками. Румяными, пышными, как она одна умеет делать.