Сердце в Инее

Сахар ему нужен немедленно! Не раздумывая, касмедонка положила осколок себе в рот и принялась разгрызать на мелкие кусочки. Она склонилась к Омриану и передала в его уста размельчённый сахарок. Боясь, что опоздала, Аравинда взяла следующий осколок и заплакала, пока жевала. Омриан не открывал глаза.

Ей стало непередаваемо страшно сидеть над телом любимого. Худший кошмар воплотился в жизнь — она опоздала, не спасла. Она плакала и жевала дурацкий сахар, не зная, передавать его Омриану или пора смириться с тем, что всё кончено.

Как жить без него? Может просто броситься с башни на скалы. Она не хотела жить без любви, жить как раньше.

Маг с трудом сглотнул и вздохнул. Аравинда тут же прильнула к устам мужчины и влила ему в рот следующую порцию сахара. Теперь она ждала. Омриан сглотнул увереннее, открыл глаза и пошевелил пальцами на руках. Приступ стал понемногу отпускать его, сахар попал в кровь. Она успела! Успела! Спасла любимого!

Аравинда достала мешочек колотого сахара и сунула два больших куска Омриану в рот, когда тот попытался сесть.

Принцесса прильнула к нему и разрыдалась от облегчения и пережитого страха. Она ругала его, жалела, говорила, как испугалась и какое облегчение, что он жив. Объятия сжимались, руки впились в тело мага и не желали отпускать.

— Спасибо, -— прожевав куски сахара и выслушав истерику несчастной пленницы, промолвил Омриан, — ты спасла меня. Ты вернулась.

Аравинда отпрянула, желая заглянуть в смуглое лицо в обрамлении серых волос, в тёмно-зелёные глаза.

— Конечно вернулась! Я не могу без тебя! Как бы я жила? … как... — голос предал её и пропал.

Омриан устало обнял её, прижал к себе из последних сил и признался, что он тоже без неё отныне не сможет жить. Он рассказал, как голодал, словно полный идиот, лишь бы провести побольше времени рядом с ней, как запасы еды истощались, а он не хотел покидать крепость, чтобы пополнить их, не хотел оставлять принцессу совсем одну; как наплевал на болезнь, несмотря на ухудшение симптомов. Маг сознался, что ослеплённый чувствами, он совершенно не думал о будущем, жил единым мигом, проведённым с Аравиндой.

Ему и в голову не приходило, что случись с ним беда, или если бы он впал в кому ночью, Аравинда осталась бы заперта в темнице и медленно угасала от голода и жажды. Своими глупостями он чуть не обрёк на долгие предсмертные муки их обоих.

Аравинда простила его, она не могла иначе, потому что с каждым мигом в объятиях Омриана любила его всё сильнее.