Сердце в Инее

Его тело сводила судорога, в глазах темнело, он повернулся на бок и пополз к темнице. Его била дрожь, холодный пот выступил на лбу, тошнота подступала. Как бы он хотел просто лежать и умереть, чтобы не нужно было напрягаться, ползти куда-то и что-то делать.

Он очень медленно приближался к камере, Аравинда продолжала его подбадривать и успокаивать, что всё будет хорошо, он получит сахар и придёт в себя, но Омриан знал, что ему осталось недолго и он впадёт в кому.

Эфесец дополз до камеры, подтянулся за прутья на сведенных руках, сел, облокотившись на стену возле решётки и протянул Аравинде ключ.

— В крови есть немного сахара. Тебе должно помочь. Прошу продержись, я отправлюсь за сахаром, за едой. Скажи куда мне идти? Омриан, пожалуйста, — она расстегнула ворот его мантии, схватила его лицо и заставила посмотреть на себя, — скажи, где город, рынок, базар? Не умирай, продержись, ты сильный! Я всё сделаю, я вернусь!

Аравинда расплакалась, глядя на своего умирающего друга сердца.

— Ты мне нужен, я не смогу без тебя.

— Город, — едва слышно просипел маг через сведённую челюсть, — на западе. Рух…птица отнесёт.

Аравинда надавила на вену и влила в любимого ещё несколько капель крови, она схватила юбки своего грязного платья и побежала по лестнице наверх.

Раздался крик птицы Рух, захлопали массивные крылья, и всё стихло, остался только невыносимо громкий гул в ушах Омриана.

Значит, так тому и быть.

Давящая боль мучила тело, внутри всё горело, а на коже выступал холодный пот, глаза закрывались, руки и ноги свело невыносимой судорогой. Он умрёт один. Жил один, ни с кем особо не дружил, не хотел докучать своей болезнью и вот теперь умрёт в полном одиночестве.

Омриан не знал, сколько прошло времени, по его ощущениям целая вечность. Кровь принцессы помогла, не дала впасть в кому и продлила невыносимые мучения.

Крик Рух? Хлопанье крыльев? Топот ног по лестнице? Ему мерещилось? Кто-то взял его за плечи и тряс. Его нельзя трясти.

Аравинда вспомнила, что сахарозависимых нельзя трясти во время приступа. Она достала колотый сахар, купленный в первой попавшейся лавке, и поняла, что Омриан не сможет его раскусить, а сосать будет слишком долго.