Тень ее высочества

К имперским солдатам присоединились товарищи, шесть хмурых уставших воинов. Они заняли соседний стол.

Маг прищурился. Со второго этажа, где размещались комнаты, спускалась прелюбопытная парочка. Высокому парню далеко за двадцать, второй выглядел лет на семнадцать, хотя мог быть и чуть старше. Один темноволосый, с карими глазами, второй — полная его противоположность, даже по ауре; у старшего мага она светилась холодными оттенками голубого, у младшего преобладал мягкий оранжевый цвет.

Что парни стихийники, Карим понял с первого взгляда — от них исходила уверенность, которую мог дать лишь магический дар.

Молодые чародеи не надели серые плащи, что не возбранялось уставом Братства, однако, по мнению Карима, было глупостью — магам легче путешествовать по торговому тракту, чем аристократам без сопровождения.

Молодые люди сделали заказ и стали о чем-то оживленно разговаривать. Карим присмотрелся и мысленно посмеялся над своей слепотой: младший, смазливый «паренек», оказался девчонкой. Коротко остриженные вихры могли ввести в заблуждение любого.

Но женственная фигура и лицо с приятными чертами расставляли все по местам.

Когда взгляд арбитра вновь вернулся к стихийникам, они спешно заканчивали ужин. Парень что-то тихо говорил, склонившись к девушке. Лицо стриженой блондинки выражало недоверие, рука машинально потирала левое предплечье. Наконец она кивнула и поднялась из-за стола.

— Что за дрянь мне принесли?! — От неожиданности огневик вздрогнул и повернулся к источнику шума.

Холеный офицер, командующий имперскими солдатами, вывернул тарелку с рагу на пол.

Яростно топча овощи, быстро превращающиеся в месиво, он продолжил орать:

— Я заказывал рагу с кроликом! А не с тараканами! К тому же живыми!

В животе у Эспинса возмущенно заурчало, и он с трудом подавил неприятные позывы. Ему рагу понравилось, и ничего подозрительного он не заметил.

— Ну, и кого заставить жрать этих тараканов? Повара? Или хозяина? — Офицер выхватил у соседа ополовиненную тарелку с рагу и угрожающе посмотрел на хозяина.

— Так я и думал. Пойду поблагодарю повара…

В голосе огорченного гурмана слышалось столько злости, что останавливать его никто не спешил. Наоборот, народ улюлюкал и подзадоривал офицера. А когда из кухни выглянул на шум повар и быстро спрятался, подначивал и свистел почти каждый. Опечаленный трактирщик переглянулся с вышибалой, но спасти повара от тумаков они не могли — ссориться с аристократом себе дороже.

С кухни донеслись крики, грохот и звон битой посуды.