Обманувшие смерть

И может она дождалась бы нужных слов или поступков от него. От этих мыслей внутри все трепетало и воздуха казалось меньше, она улыбнулась. Как тогда, когда они кружились в танце. Но с одним отличием, тогда она боялась. Тот танец зимних нелюдей, может из-за музыки, уносил их в сладкие грёзы. По крайней мере живых, как Илада. Ей же, чтобы обмануться магией зимних нужно было разжечь внутреннее пламя. К чему она была не готова тогда. Вновь вспоминая тот момент, она окуналась в тот страх и панику.

Но как Илад смотрел в зимнем лесу на неё, словно они самая обычная пара влюблённых.

— Брось ты это, — неожиданно сказал Князь.

— Что именно?

— Илад, верно?

Марианна неуверенно кивнула, и Князь тут же продолжил:

— Илад твой дурак. Слишком юн, чтоб понимать желания женщин.

Слова Князя вызвали усмешку.

— На самом деле, он ненамного моложе вас.

Князь напрягся, почувствовала Марианна, добавляя:

— Илад застал времена правления Власа, первого ревмирского князя.

Князь пару мгновений молчал, переваривал услышанное.

— По нему так и не скажешь.

— Да.

Марианне сложно было представить Илада глубоким стариком, полным морщин и седых волос.

— Жаль его. Столько лет быть на свете, да не понять жизнь. По себе знаю, насколько тягостно прибывать во тьме.

Казалось, Марианна чувствовала тяжесть, с которой говорил Князь. Отчасти она его понимала.

До Тёмного леса они добрались к рассвету. Марианна наслаждалась солнечным светом, который почти не грел. Он развеивал мглу, чему она уже была рада. Небо озарялось первыми лучами, окрашиваясь в светло-оранжевый, почти золотистый. В другое мгновение золото перетекало в нежно-розовый, словно приобретая оттенок полевой душицы.

Марианна знала, что Морене не нравилось солнце, как и марам. Те, как упырихи, шипели от Сварогова огня и света. Морене не нравилось все, что давало жизнь и тепло.

Но сколько раз Марианна тянулась к огню, желая почувствовать тепло. Почувствовать жизнь. И казалось, что сейчас она могла полностью почувствовать то, чего была лишена многие годы.

Марианна до последнего мгновения наслаждалась лучами Сварогова шарика, пока медведь не забрёл в лес. Оставалось совсем немного, но тревога не пропадала. Может Мокошь говорила про следующую жизнь? А в этой ей больше нет шанса на счастье?

Миг за мигом тянулись, подобно липкому меду.