Обманувшие смерть

— Утром, если останутся вопросы, задай их Иромиру.

Карие глаза глядели на неё иначе, даже на лице читалось нечто похожее на сочувствие. Марианна отвернулась. Скоро они расстанутся. И она спокойно выдохнет. Он поднялся, но не спешил уходить в постель.

— Извини, — тихо произнёс он. — Я не хотел тебя обидеть, но поступил, считаю, верно.

Марианна вновь поглядела на него. По-прежнему болезненный и бледный, под стать ей, она усмехнулась. Илад её неправильно понял, переменился в лице, сделался серьёзнее.

— Если не веришь, это твоё дело.

Я просто подумал, что это нужно сказать.

Бросив последние слова, зашагал к кровати, лёг, укутался в одеяло. А Марианна думала, что как раз поверила ему. Или хотела верить.

Илад не видел в ней человека, знала она. Спросив, как он к ней относится, тот бы скорее всего ответил, никак. Подумав, что она всего лишь нечисть, которая на его удачу, защищает его трусливый зад. Но ему лучше заиметь какой-нибудь оберег Князя, да и избиваться от неживой спутницы.

Тогда зачем ему извиняться перед ней?

Казалось, время застыло, издеваясь над ней. Становилось даже обидно, что она была лишена сна. Обернулась, глянула на Илада. У того на лице было недовольство, испуг. Кошмар, поняла она. И что было лучше: мысли, что, не имея отдыха, мучали, подобно мерзким чертям, или кошмары, что подкреплённые всеми тёмными уголками души, подобно злому зеркалу показывали реальность?

Глава 12 - В руках мертвецов

Весения с рассветными лучами поднялась и сразу начала хлопотать по дому.

Дети ей помогали: Огниш топил печь, девочка с косичками, Варвара, со старшим братом Беломиром во дворе скот кормила и кормушки чистила. Иромир в кровати тоже долго не лежал, встал вместе с женой, то палений принести, да во все жилые комнаты положить, то воды натаскать.

Он же с Марианной сидел, им, почётным гостям, не разрешали помочь ни с чем. Вскоре собралась вся семья Иромира. На столе стоял горшок с дымящийся овсяной кашей, Весения в миску каждому начерпывала её.

Испекла хозяйка блинов, да баночку крыжовникового варенья из погреба достала. Разлила молока по глиняным стаканам.

Желудок сводило от голода, но желания есть не было. Глянул на Марианну, и даже она ела, правда мало, словно крохотная птичка. А у него в горле словно ком стоял, который не проглотить было. И кусок съестного не лез. Они в нем видели хоть и мелкую, но надежду. А он? Просто плут, что к Князю ради личной выгоды попёрся.