Стань моим мужем, дракон!

К этому сроку мне надо обтесать тебя настолько, чтобы ты смог сойти за приличного человека. Времени совсем мало. Неделя — это семь дней.

— А семь — это сколько? — уточнил Геррах.

Я начала загибать пальцы, но поймала его насмешливый взгляд.

— Я научу тебя пользоваться столовыми приборами, танцевать, играть в нарды и поддерживать беседы на общие темы, — продолжила я сердито. — На людях мы будем разыгрывать взаимную любовь. Быть может, даже придется сделать вид, что ты обесчестил меня до брачной церемонии, чтобы у дяди не осталось выбора, лишь только отступить.

— Из меня так себе актер, — пожаловался Геррах. — Я дикий варвар, воин, не знающий слов любви. Давай лучше я обесчещу тебя по-настоящему.

— Ты издеваешься надо мной? — вспыхнула я.

— Что ты, госпожа Амедея! — искренне возмутился он. — То бишь просто, без госпожи.

— Я дам тебе свободу, — сказала я, и он тут же умолк, пристально глядя на меня непроницаемо черными глазами. — Через год. Мне исполнится двадцать один, и дядя отстанет от меня со своими матримониальными планами.

— Я знаю, что это значит, — перебил меня Геррах. — Ты клянешься? Ты даешь слово, что снимешь с меня свой поганый браслет и подпишешь вольную?

— Клянусь, — сказала я.

— Не знаю, можно ли тебе верить, — протянул он.

— А ты не в том положении, чтобы сомневаться или торговаться, — напомнила я. — Ты мой раб и будешь делать то, что я прикажу. Скажу целовать мне ноги, и ты…

Он тут же переместился ближе и осторожно обхватил мою щиколотку двумя пальцами.

Геррах посмотрел на меня снизу вверх, неторопливо сдвинул мокрую ткань юбки. Теплые губы коснулись моего колена, обожгли ногу выше, сместившись на внутреннюю поверхность бедра, и толпа мурашек рванула по моей коже.

— Достаточно, раб, — холодно произнесла я. — Ценю твое послушание и готовность ублажить госпожу…

А ведь он и правда готов, во всех смыслах. Не мог пены добавить, чтобы скрыть свою вопиющую наготу хоть немного!

— Думаю, будет правильно, если ты тоже станешь называть меня по имени, — предложил он, оставив в покое мою ногу.

— Разумно, — кивнула я. — Геррах.

Он уперся руками о бортик по обе стороны от моих бедер, а потом пробормотал на гортанном наречии:

— Пустынная роза... Пахнешь так сладко. Я бы сорвал твой бутон прямо сейчас.

— Обойдешься без букета, — ответила я на его же языке.