Стань моим мужем, дракон!

Не слишком молод: на висках и надо лбом в русых волосах уже заметна седина. Нижняя челюсть чуть выступает вперед, на подбородке ямочка. Очень элегантный в ослепительно белом костюме и почти такой же высокий как Геррах, но куда тоньше. Не меч, а хлыст, гибкий, но жесткий.

Тетя едва не подпрыгивала от радости и, тараща глаза, одними губами шепнула:

— Хорош.

Филипп Ландо и правда был интересным. Где-то я уже его видела…

— Моя драгоценная племянница Амедея, — дядя представил меня торжественно и гордо, точно шеф-повар, вносящий коронное блюдо вечера.

Холодные серые глаза впились в меня как рыболовные крючки, и грудь вдруг сдавило так, что стало трудно дышать.

— Я уже видел вас однажды, прекрасная Амедея, — донеслось как будто издалека. — И не смог забыть, как ни пытался. Эти голубые глаза…

— Да, она очень мила. Пойдем, я покажу тебе все.

Дядя повел Филиппа в дом, и наваждение прошло, я выдохнула, а тетя схватила меня за руку.

— О, Дея, милая, он такой красавчик!

Дядя ушел вперед, показывая мой дом жениху, который, кажется, уже ощущал себя здесь полноправным хозяином, а я, оглядевшись, вытерла вспотевший лоб шторой.

— Ты в порядке? — нахмурилась тетя. — Сегодня такая жара. Быть может, стоит сходить припудрить носик?

— Все нормально, — ответила я. — Просто вспомнила, где его видела.

Филипп Ландо, распорядитель горячих игр. В тот единственный раз, когда я их посетила, он сидел на центральной трибуне неподалеку, и его ноздри раздувались, как будто он вдыхал не вонь пота и крови, а упоительный аромат.

— Действуем по плану, — сказала я тете, и она недовольно нахмурилась, но после кивнула.

— Ты права, подстегнем его конкурентом, — заговорщицки прошептала она. — Ох, Дея, вы будете так славно смотреться вместе…

— Он мне не нравится, — отрезала я, пытаясь вспомнить все, что о нем знала.

Горячие игры были самым громким и ожидаемым событием Аль-Малены, каждый год они привлекали в казну потоки золота, а заодно избавляли город от преступников. Бандитам, насильникам и убийцам всех мастей давали возможность получить прощение и свободу на играх, и победителей чествовали как героев.

Я покусала губы, пощипала щеки, почувствовав озноб вопреки жаре.

— Ты красавица, — приободрила меня тетя Молли. — К тому же он уже в тебя влюблен. Присмотрись к нему. Вежливый, утонченный, весь в белом…

И по уши в крови.