Стань моим мужем, дракон!

— Чему ты улыбаешься? — спросила она.

— Я подумал, что нас следовало бы поменять при рождении, — ответил он. — Я хорошо переношу жару и выжил бы даже в сердце вашей пустыни. А ты… Ты как озеро, что прячется высоко в наших горах. Вода там кристально чистая и такая холодная, что зубы сводит.

— Считаешь, я холодна? — вырвалось у нее.

— Я бы разбудил в тебе огонь, — ответил Геррах, скользнув по ней взглядом. — Так даже интереснее. Когда женщина сразу на все готова — скучно.

Ему нельзя ее трогать, но можно говорить.

— Сперва я бы исцеловал твои сладкие губы, Амедея, — неспешно сказал он. — Я бы дразнил их легкими прикосновениями, покусывал и лизал, а мой язык ласкал бы твой влажный и нежный рот, все глубже и настойчивее. Ты уже целовалась когда-нибудь?

Она усмехнулась, а голубые глаза стали колючими, как лед.

— Какое тебе дело, раб?

— Такое, что никто не поверит, что ты влюблена в меня, — ответил он, лениво потянувшись, — если и дальше будешь смотреть на меня как на вошь. А если я вдруг прикоснусь к тебе, и меня впечатает в стену твоей магией, то это вызовет у дяди некоторые подозрения, правда?

— Сперва поработай над своим взглядом, — фыркнула она.

— Я смотрю на тебя как-то не так, Амедея?

— Да. Как будто видишь меня голой, — она все же слегка покраснела. — Даже жених должен оставаться в границах приличия.

— Ты только что облапила меня, — напомнил Геррах, — и я справедливо решил, что мы спрятались здесь не для бесед.

— Ты ошибаешься… Я вовсе не за этим…

— А что это было? — спросил он, подавшись вперед.

Покусав губы, Амедея выпалила:

— Осматривала твои раны. Не хватало еще, чтобы кровь проступила через ткань в самый неподходящий момент. Но все зажило.

Складно, но отчего-то ему казалось, что она врет.

— И что теперь? — спросил Геррах. — Поговорим о погоде? Сегодня жарче чем на сковородке у дьявола, и мой зад вспотел как у шлюхи. Пойдет, если я так отвечу твоему дяде?

— Расскажи лучше о своей стране, — попросила она.

***

Когда Геррах грубил и будто специально меня провоцировал, мелодия звучала фальшиво. Но стоило ему увлечься беседой, как я вновь услышала чистые верные ноты. Это было… потрясающе! Я испытала почти такой же восторг как тогда, когда впервые создала магическое плетение. Но если прежде мне удавалось услышать лишь материал и живое дыхание рун, то сейчас для меня звучал человек.

Обрывки мелодии, услышанной ранее, в Геррахе сливались в настоящую симфонию.