Стань моим мужем, дракон!

Отчего-то при жизни он стеснялся показывать плоды своих трудов, которые теперь держали Герраха в надежном плену.

— Браслет сделал твой отец? — спросил он, покрутив узкую полоску металла на запястье.

— Да, — коротко ответила Амедея.

Она с досадой сорвала розу с куста и швырнула на дорожку, как будто даже не заметив этого. Красные лепестки упали на желтый песок каплями крови.

— Почему ты так не хочешь замуж? — спросил он. — Тебе уже двадцать, верно? Твой опекун не спешил выдавать тебя за первого встречного, прислушивался к твоим желаниям, значит, можно было найти подходящего жениха.

Куда более подходящего, чем он сам.

— Может, ты влюблена в кого-то? — предположил Геррах. — В кого-нибудь… эмм… уже женатого?

— Что за чушь! — возмутилась Амедея. — Хотя не исключено, что мой дядя думает так же, поэтому и решил действовать спешно.

— Но я не прав?

— Нет, ты не прав, Геррах, — ответила она, сворачивая к беседке, увитой цветами.

А он подумал — сколько же воды нужно для того, чтобы этот чистенький сад цвел и благоухал.

Отряхнувшись, он поймал на себе внимательный взгляд Амедеи, в котором не было привычного осуждения и недовольства.

— Послушай, раб, — сказала она, как будто специально подчеркнув его статус. — Я хочу, чтобы ты разделся.

— Мое предложение продемонстрировать дяде нашу страстную любовь нашло отклик в твоем сердце? — поинтересовался он, немедленно стаскивая рубашку с плеч.

— Нет, не нашло, — ответила Амедея, обходя его по кругу. — Штаны оставь. Откуда ты так хорошо знаешь наш язык?

— Пытал пленных, — соврал Геррах, чтобы напугать ее.

Легкое прикосновение прохладных пальцев к спине заставило его вздрогнуть.

— Ты врешь, — уверенно сказала Амедея и положила ладонь на чешуйки, которые остались на плече после незавершенного оборота. — Ну-ка, ответь… — она задумалась. — Какого цвета мои глаза?

— Голубые, — выпалил он без раздумий, и нежное лицо Амедеи озарила недоверчивая улыбка.

— Это потрясающе, — прошептала она, погладив его плечи обеими руками. — Так красиво…

— Рад, что тебе нравится, — вежливо ответил Геррах, обернувшись. — Может, и мне дашь тебя потрогать?

— А теперь помолчи, — приказала она. — Не мешай.

Она прикрыла глаза, словно наслаждаясь музыкой. Геррах тоже замер, но не услышал ровным счетом ничего, кроме чириканья птиц и далеких голосов, доносящихся из дома.