Мёд, яд и каравай!

— А как до свадьбы дело дойдëт, скажешь, что другому обещана. Старик погневается для вида и отпустит.

— Мне бы с... Василиска сыном... повидаться.

— Попроси на память перстень царский и слова волшебные. К кому скажешь, к тому он тебя и отнесëт.

— Такой перстень? — уточнила я, показав мышонку кольцо Горина.

— Да. Похожий. Слова нужные только царь знает. Ладно, заговорились мы, а пора бы и караваем заняться. Милости прошу ко мне в гости.

В отличие от царских покоев, мельница оказалась уютной и обжитой. И не такой тесной, как представлялось снаружи.

Под лестницей, ведущей к жерновам, хранилась всякая утварь. Каждая из двенадцати мышиных кроваток была отгорожена от остальных белым пологом.

Братья Меньшого не сидели без дела: кто-то готовил ужин, другой наполнял водой рукомойник, третий двигал лавки поближе к столу, остальные носили корзины, мешки, посуду...

Меня встретили как родную, и вскоре стало казаться, будто я давно знаю эту дружную серую семью.

— Ишь ты! Каравая нашему дуралею захотелось! — смешно шевеля усами, воскликнул старший из братьев.

— Будет ему каравай! — подхватили весëлые голоса. — Такой горячий, что язык обожжëшь! Такой пышный, что рот разорвëшь! Такой румяный, что от красоты ослепнешь! Такой хрустящий, оглохнуть можно!

— Век помнить будет! — хищно осклабился Меньшой.

После ужина мыши принесли воды из семи разных колодцев, просеяли пшеничную муку из семи разных мешков, замесили тесто, вынули из туесков разноцветные ягоды для украшения.

Когда тесто поднялось, я отщипнула немного и села плести косички, делать птичек и колосья.

На исходе ночи каравай достали из печи, и я подпрыгнула от восторга: не покосился, не лопнул, не подгорел. Чудо, а не каравай!

Старшой уложил его на широкое блюдо, а Меньшой вызвался проводить меня к царю.

Железный ящер нетерпеливо постукивал кончиком хвоста по ножке трона:

— Исполнили мой наказ?

— Всё исполнили, — поклонившись, ответил мышонок. — Отведай, государь наш, угощение!

Я подала царю каравай, в который он с жадностью вонзил острые зубы.

— Горячий... — прошипел ящер. — Пышный... Румяный... Хрустящий...

— Угодили тебе, государь? — спросил Меньшой.

— Угодили! — проглотив немалый кусок, отозвался царь.

— А коли так, исполняй обещанное. Одаривай молодицу со всей щедростью!

— Чего желаешь, девица?

У меня уже был готов ответ:

— Дай слово царское, что помилуешь Меньшого и его братьев сразу после трёх испытаний, не дожидаясь нашей свадьбы.