Я — фанатка

Он разглядел в девочке силу и предрасположенность. Та сама написала об этом много лет спустя в книге семейного архива.

Другим немаловажным обстоятельством давней трагедии явилось то, что кости, поднятые из склепа, были заблаговременно заменены останками бродяг, прислуги и окрестных крестьян. Глава рода занялся этим, как только вокруг пошли опасные толки.

Кости рода припрятали до лучших времен и только век спустя решили откопать колодец, вернуть скелеты на место и добавить новые. Новых костей оказалось немного. Запрещенная магия передавалась под плотным пологом тайны лишь избранным.

Помимо того, что такой склеп являлся доказательством принадлежности семьи к магии смерти, останки были основным источником силы для ныне живущих магов. Кости предков, десятилетиями, а иногда и долее, практиковавших магию, становились магическим предметом — артефактом, проводником магии смерти в наш мир.

Беседа об истории затянулась. Когда все основные моменты были освещены и можно было переходить к настоящему, я удачно вспомнила о том, что Филиппу удалось заподозрить меня благодаря книге.

Я упомянула об этом не случайно: это были расставленные мною силки, чтобы увести Серафима Никифоровича в удобное мне русло беседы.

Книги и другие письменные источники, хранившие знания о магии смерти, были настоящей редкостью. Многое было уничтожено в годы истребления.

По лицу Серафима Никифоровича я поняла: уловка сработала. Он помялся немного и произнёс:

— Должен признаться, Марта, что я пытался влезть в ваш сундук, чтобы взглянуть на книгу, — он пристально посмотрел на меня, наблюдая за реакцией, но я осталась безучастной; он не знал, но я тут же почувствовала в один из вечеров, что кто-то касался моих личных вещей и пытался вскрыть сундук магией.

Это было невозможно. Магия на сундуке была настолько мощной, что понадобились бы усилия нескольких мастер-магов, чтобы его открыть.

— Но потерпел неудачу, — я спрятала улыбку, чтобы ненароком не уязвить самолюбие опытного мага огня. — Скажите, Марта, вы могли бы позволить мне на неё взглянуть?

— Конечно, Серафим Никифорович.

— Само собой, Марта. Вы очень любезны и мне бы и в голову не пришло разлучать вас с книгой.

Я кивнула.