Я — фанатка

Или я выбираю край крыши, с северной стороны сугробы глубже.

— Не слишком ли? — ничего другого не пришло мне на ум, но никто больше меня не поддержал, вместо этого каждый вдруг задумался.

— Принято, — Ксения.

— Играю, — Максим.

— Я первый загадываю! — Григорий.

— Да, кто бы сомневался, — проворчал Максим в ответ.

Кирилл кивнул, и мне не оставалось ничего другого, как поднять руки в капитулирующем жесте.

— Тогда начнём! — воскликнул Григорий, потирая руки. — Выбираю правду, — и он обернулся к Марте.

— Третья точка, которую ты хочешь открыть — точка силы. Воздействовать на неё можно по-разному. Один из способов — временное отречение от ощущения собственной власти над другим. Чем твёрже твоё отречение от любого сопротивления, насилия над кем бы то ни было, тем сильнее давление на точку.

— Обалдеть, — благоговейно выдохнул Григорий, и нам, как и ему, вдруг многое стало ясно.

— О чём это вы? — спросила Ксения, но Марта отрицательно покачала головой: — Очередь Максима.

Ксения возмущенно фыркнула, но замолчала.

— Правда, — озвучил Максим и повернулся к Григорию. — Зачем тебе вообще это нужно? — снова все кроме Ксении поняли суть вопроса.

Действительно, множеству магов никогда не доводилось и не доведётся раскрыть седьмую точку, и ничего особенно в этом не было. Хорошим достижением считалась уже четвёртая раскрытая точка.

Григорий посмотрел на друга с лёгким раздражением.

— Да разве не очевидно, — и он многозначительно посмотрел на меня, а затем снова на Максима.

Максим умолк, посмурнев.

— Кирилл? — толкнула нас вперёд Марта.

Парень слегка побледнел, и я, кажется, догадался о чём он думает.

— Действие, — он повернулся к Ксении. — Поцелуй меня.

Я и Марта, зная о том, что происходило между этими двумя застыли, боясь нарушить тишину. Друзья вытаращились на Кирилла, посмотрели на меня; я отрицательно покачал головой, чтобы не вздумали рта раскрыть.

Ксения сначала обомлела, затем стала заливаться румянцем, схватила парня за ворот рубахи и, притянув к себе, впечатала поцелуй. Это больше напоминало столкновение, но текли секунды, а с ними менялся и поцелуй, замедляясь и становясь нежным.

Григорий отвернулся, удивленно вытаращившись на нас. Отвернулся Максим. Марта смотрела и улыбалась. Я не выдержал:

— Пожалуйста, имейте стыд!

Они остановились. Оба красные до корней волос.