Я — фанатка

Пелагея Витальевна закусила край нижней губы и отвела взгляд, якобы осматривая зал. Серафим Никифорович шумно потянул воздух носом и поиграл желваками, не торопясь с ответом.

— Вот видишь, милочка, с кем приходится иметь дело? — недовольно обратилась ко мне Светлана Витальевна. — Наследница не желает выполнять свой долг и выходить замуж. Приятно знать, что Филиппа обошли глупости его сестрицы. Она всё еще ждёт свою большую любовь? — вопрос был обращен к матери Филиппа.

— Ох, Светлана, я понятия не имею. С ней невозможно об этом разговаривать, — расстроенно всплеснула руками та.

— Не волнуйтесь, дамы. В эти дни я собираюсь кое-что предпринять, чтобы ускорить дело.

— Что? — обе женщины пришли в волнение.

— Не хочу говорить заранее. Стоит Ксении прослышать, как она растворится в доме какой-нибудь своей подруги до конца праздников.

— Я надеюсь, ты дашь нам знать при первой возможности?

— Разумеется, — покорно согласился отец семейства, заговорщически подмигнув Светлане Витальевне.

— Я — могила, Серафим Никифорович.

— Надеюсь, вы не слишком утомляете Марту? — к нам с озабоченным выражением лица подошел Филипп в сопровождении сестры.

— Нисколько, — в притворном возмущении, Светлана Витальевна принялась энергично обмахивать себя веером.

— У тебя замечательная семья, Филипп, — улыбнулась я, послав своему принцу ободряющий взгляд.

Ксения отчетливо фыркнула, видимо, подозревая меня в заискивании. Меня же заискивание никогда не смущало, если я могла извлечь нужную мне пользу.

— А Светлана Витальевна, — шире улыбнувшись, обратилась я к Ксении, — прекрасной души человек. Наверное, ты хотела надо мной подшутить.

Повисло неловкое молчание, во время которого упомянутая дама переводила взгляд с меня на Ксению и обратно, пока наконец не додумала остальную часть разговора между нами, по-видимому, имевшего место ранее. Она возмущенно кудахтнула и яростно покраснела.

— Ну знаешь, дорогая племянница… — с желчью протянула она и, не закончив фразу, удалилась.

— А ты, однако, прохвостка! — не стесняясь в выражениях оценила меня Ксения.

— Дочь!

— Ксюша!

— Сестра!

Разом осадило её семейство.

— Вы разве не слышали, что она сказала? — Ксения ощетинилась, недовольная всеобщим порицанием.

— Ты сама виновата, — отец не встал на её сторону, чем привел девушку в бешенство. — Я давно говорил, что за свой длинный язык однажды придется поплатиться.