Я — фанатка

— Убирайся.

Я кивнул, чувствуя, что его грубость больше не могла меня задеть.

Уже открыв дверь и переступив порог, я решил ударить Савелия Ивановича напоследок, чтобы немного поквитаться.

— Я думал, боевых магов учат правильно оценивать своих врагов.

— Вон! — тоном, не терпящим возражения, приказал взбешенный маг.

Я поспешил удалиться.

Тесный опыт общения с магами огня у меня имелся — с Максимом мы были друзьями детства. Взросление, вероятно, мало влияло на их темперамент. Лишить мага огня самообладания ничего не стоило.

Что я и сделал.

Мне нужно было узнать, что задумал Савелий Иванович и что могли означать его знаки расположения. Новости были неутешительными — он, кажется, и правда решил подойти к Марте с серьезным предложением. Причину в этом я видел только одну, ту самую, что притягивала к девушке других ребят. Она стала мастер-магом в глазах остальных.

За это говорило слишком рано проснувшееся внимание мага огня к Марте. Обожди он хотя бы месяц и я, возможно, решил бы иначе. Но он был слишком горделив, самовлюблён и поспешен, чтобы действовать деликатнее.

Он с нахрапа решил взять крепость, представлявшуюся ему не более чем неказистой баррикадой, только потому, что девушка оказалась молодая и не слишком общительная, что для не самого наблюдательного глаза могло сойти за смущение и робость. Наверняка иметь дело с такими молодыми особами ему казалось проще простого.

Остальные девушки в академии на него откровенно вешались. Меня же воротило от их заискивающих взглядом и глупых вопросов по поводу рун и их сложения.

Они же не слишком изощрялись, придумывая причины, чтобы приблизиться к магу. И, надо отметить, Савелий Иванович был более снисходителен к женской глупости, чем к мужской. Почему? Всё просто: взгляды, полные обожания ему, как и многим, льстили.

Итак, он имел виды на Марту. Завтра я предупрежу её об этом. На всякий случай. Пусть будет готова, что ей могут сделать «невероятное предложение». Почему завтра?

Я надеялся, что своим разговором сбил его с толку достаточно, чтобы он быстрее бросил играть в кошки-мышки и выложил все карты на стол.

Хотя бы затем, чтобы прекратить ненужные усилия. Он привык чтобы обольщали его, а не наоборот. Это было очевидно.

Возможно, ему просто покажется забавным поставить меня — самоуверенного сопляка — на место. Показать, как глубоко я заблуждался в отношении любимой девушки. Унизить меня, отвесив воображаемую пощечину, чтобы была мне впредь наука.

Я на это рассчитывал.