Я — фанатка

У Филиппа вошло в привычку провожать меня на дополнительные занятия с Савелием Ивановичем, а после встречать. Я подозревала, что он ожидал у входа всё время занятий. Там, у дверей, я находила его по прошествии часа.

Становилось всё прохладнее, дотлевали последние дни октября. Мы ещё выходили на редкие прогулки, но я видела, что Филиппу становилось зябко, стоило немного побродить по парковым дорожкам. Он старался не подавать виду, но я не выпускала его руки — моего тепла хватало нам обоим.

Иногда мы заглядывали в ту самую беседку.

Вспоминали тот разговор, но чаще целовались. Филипп пытался вести себя достойно, что не предполагало той страсти, которую мы оба испытывали. Я сводила все его старания на нет.

Мы возвращались поздно, когда на пепелище чёрного неба тлели угли огненных звёзд. Наши губы горели поцелуями, а глаза взаимным желанием.

В один из таких вечеров, на пороге академии, нас ждали.

— Добрый вечер, — донеслось не самое любезное приветствие из уст Савелия Ивановича, заставившее нас замереть у ступеней.

Раскрасневшийся от прогулки Филипп уставился на моего наставника так же недружелюбно, как и тот на него. Крепче сжал мою руку.

Смерив Филиппа взглядом, Савелий Иванович обратился ко мне:

— Марта, я понимаю порывы молодости, но не забывайте, что вы девушка из приличной семьи, — сделал он ударение на последних словах. — И я считаю непозволительным так задерживаться наедине с молодым мужчиной.

Он смотрел на меня сверху вниз, пользуясь преимуществом высокого крыльца.

Его тон звучал покровительственно, с ноткой упрёка, но без желчи. Как и в учебных дуэлях, он старался не обидеть, а только наставить на путь истинный бестолковое существо, коим, несомненно, считал меня.

— Если позволите, Савелий Иванович, — вмешался Филипп, — это вас никоим образом не касается. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что происходит между мной и Мартой, и не делаю того, что могло бы заставить усомниться в её добродетели.

В запальчивости Филипп бессовестно лукавил.

Савелий Иванович вскипел. Этого нельзя было заметить по его лицу, зато как заискрило внутреннее пламя!

— Вам, уважаемый студент, как и многим в вашем возрасте, простительна горячность и излишний романтизм…

Наставнику случайным образом удалось задеть больную мозоль Филиппа. Он терпеть не мог, когда его уличали в сентиментальности любой пробы.

— … но ваш энтузиазм развеется вместе с репутацией девушки.