Санклиты 5. Карающая длань

– Ничего. – мисс Хайд равнодушно пожала плечами. – Едем домой. – я села на заднее сидение и поуютнее устроилась в стальном кольце рук любимого. Но расслабляться было рано. Кошмар двигался по нарастающей.

Это стало понятно, когда я проснулась рано утром, выплыв из цепких склизких щупалец кошмара, в котором ходила среди развалин сгоревшего особняка в Иерусалиме, видя, как изгибаются в мучительной агонии обгоревшие тела моих детей и Горана. Адская боль переплавляла свет в их душах в вязкую тьму, превращая ангелов в демонов.

– Боже! – прошептала я, рывком сев на кровати.

– Что случилось, родная? – проснувшийся муж обнял меня.

– Пока сама не понимаю. Это был сон, но у меня ощущение, будто так и не проснулась. Ноющая боль продолжала растекаться по солнечному сплетению, терзая предчувствием, что грядет что-то… сказала бы плохое, но это даже близко не соответствовало бы тому масштабу тревоги, которое сжигало душу. Вибриссы набатом выбивали ужас в сердце, который не дал мне усидеть на месте, заставил встать с постели и выйти на балкон.

Небо без единого облачка было умиротворяюще прекрасным, но это настолько резко контрастировало с бурей внутри, что я помотала головой. Ощущение, будто все еще сплю. Резкая боль скрутила живот. Что за…? Мисс Хайд в смятении сжала перила. Непонятное ощущение толкнуло в солнечное сплетение, выбив из груди весь воздух. Вглядевшись в покрытые зеленью холмы на горизонте, я отказалась от человеческих чувств и полностью доверилась тому, что росло и крепло во мне.

Рука взлетела вверх еще до того, как пришло осознание, зачем. Ладонь резко толкнула упругий воздух перед собой, словно отодвигая в сторону пухлое облако. Сверкающая золотистая пыль тонкой вуалью сорвалась с пальцев и быстро понеслась вперед.

– Саяна, что происходит? – спросил Горан, встав рядом.

– Смотри. – я указала ему на небольшую точку, которая стремительно приближалась к нам.

– Господь всемогущий, это же!.. – потрясенно прорычал мужчина, побелев.

Да.

– Они хотели сжечь нас с тобой и малышей. – прошептала я, наблюдая, как черный «тубус» влетает в золотистое свечение и вязнет в нем, словно оса в меду. – Спрятать обугленные останки и, когда мы восстановимся и оживем, снова предать огню. И так бесконечно. – из груди вырвался всхлип. – Эта адская боль переплавила бы свет в душах наших ангелочков в тьму.