Лета Триглава

– Пройдет теперь валом по городищу, пока всех смутьянов не передавит. К тому времени хорошо бы оказаться как можно дальше от Червена.

Глава 19. Невзаимное

Даньшу пекло, будто на сковороде. Горячка растекалась от рваной раны, и Беса то и дело смачивала губы парня родниковой водой. Заброшенная сторожка – не лучшее место для хворого. От крохотной печки тепла немного, из провизии – каша-толокно да кипяченая вода, и до Червена – путевая верста. Успели уйти до того, как обозленная богиня взялась рушить городище со всеми его мостками, башенками, усладными домами да Хорсовыми мертвяками впридачу.

– Спасайтесь… сами… а меня оставьте, – повторял Даньша.

– Еще не хватало! – сердилась Беса. – Зря тебя на закорках тащили?

– Тебя ведь… ищут… и лекаря тоже…

– Пусть ищут, не скоро найдут, – Хорс вошел, подвинул трехногий табурет, потрогал горячий лоб Даньши. – Терпеть можешь?

– Нешто… не мужик? – ответил тот.

Хорс кивнул, сказал Бесе:

– Я одной рукой не справлюсь, придется помогать. Неси воду, Василиса.

Она послушалась, смущаясь от того, как произносит лекарь ее полное имя. Получалось у него по-особенному певуче, с пришепетыванием, будто змея заклинал, и прежде ненавистное, сейчас оно нравилось Бесе.

Смочив тряпицу водой, принялась осторожно обмывать рану. Даньша выгнулся дугой, но твердая ладонь Хорса вернула на место.

– Как же терпеть будешь, когда шить начнем? – строго сказал он. – Назвался груздем – в кузовок полезай, друг сердечный.

Насторожился, обернулся на окно. Снаружи дождь зарядил мелкой моросью, и не столько сильно, сколько нудно.

– Подумалось, Хват вернулся, – сказал Хорс. – Долго же нет.

С рассветом послал оморочня в Червен за своим лекарским скарбом. Если цел дом – принесет, что положено, а если нет – придется в Аптекарском приказе шороху навести.

– Тогда поквитаюсь, – усмехался в усы и обращался к Даньше: – По-хорошему, дождаться бы Хвата, но откладывать далее нельзя, шить сейчас надо. Добрый людень тут жил, заядлый рыбак.

Гнутая костяная игла – не игла даже, изогнутый рыболовный крючок, – вызвала у Бесы оторопь. Даньша и вовсе заскулил, засучил пятками по топчану.

– Рано дергаться, не насажен еще, – Хорс настойчиво придержал парня за плечи.

Культя была накрепко обвита кожаной обмоткой, держал ее навесу, бережно, но без лишнего усердия, и наотрез отказался показывать Бесе. Уже все обработал, мол, жить можно, только лекарствовать неудобно.