Когда грифон охотится

«Зато мне холодно!» — сдерживая истерику, подумала Лизбет.

— Приоткройте, Лизбет. Там внизу стоит Дарет, окликните, пусть поднимется.

Дарета, само собой, внизу не было, о чем Лизбет отчиталась с особыми возмущением и прытью, чтобы не стоять в октябрьскую ночь у открытого окна.

— О, он, наверное, скрылся под козырьком или может, отошел под навес. У вас есть там такой соломенный, сбоку. Покричите погромче, пожалуйста.

— Я пошлю слуг, чтобы не будить весь донжон! — взбеленилась Лизбет.

— О, ну бросьте, как хозяйка замка, могу дать вам совет: ночные окрики здорово помогают задремавшим стражам проснуться и с честью нести службу.

— Что случится? — тут же напряглась Лизбет.

Идель обворожительно улыбнулась:

— Ничего, я просто предположила. В конце концов, мой муж, увы, именно так и погиб, — погрустнела ее светлость. — От недосмотра ночного дозора.

Идель занимала Лизбет ерундой полночи кряду, не давая той уйти из комнаты, а к утру девчонка слегла с жаром.

— Если бы вы не позвали мою дочь помогать вам невесть с чем... ! — Финнеас разъяренным шмелем носился из угла в угол трапезной за следующим завтраком.

— Я всего лишь отчиталась Аерону, что приступила к выполнению его поручения со свадьбой барона Редвуда. И написала, что сочла наилучшим выбором именно прекрасную Лизбет.

— Что?! Аерон пожелал их брака?! — Финнеас побелел. Однако оттого, что прежде он был бордовый, теперь мужчина стал похож на мухомор.

«И характер такой же» — подумала эрцгерцогиня.

— Нет, прямого распоряжение император не давал. Однако кто, кроме Лизбет был бы наиболее лучшей партией и для барона, и, что самое важное, для вас, лорд Ворнли? — С заверительными интонациями Идель дотронулась до мужского предплечья. Финнеас одернулся, как от заразной.

— Да кем вы себя возомнили?! Брак моей дочери...

— Не стоит обсуждать в ее отсутствие, — посоветовала Идель. — Она что же, не человек? Нужно непременно учесть ее мнение.

— Нам не пришлось бы ждать, если бы вы не вызвали ее среди ночи в эту дыру в восточном крыле...

— Тц-тц-тц, — в нравоучительных жестах Идель перебила графа, — разве можно говорить так про эту прекрасную комнату? Это же лучшие покои в замке, разве нет?

Финнеасу под настойчивым взглядом людей Идель пришлось признать, что — нет, и уже к вечеру переселить ее светлость в более утепленное место.