Когда грифон охотится

Едва женщина отпустила девицу и спустилась на одну ступень, Железный вцепился в ситуацию клыками и развил успех.

Переезд был назначен на время, когда «все бандиты будут отловлены». С этим Эмрис согласился, сказав, что к тому времени его людям действительно будет проще сопроводить молодую девицу и ее мать («предприимчивая коза», как нарек ее Крейг, заявила, что «поедет в замок барона вместе с кровиночкой»).

— Теперь можешь спросить, чего это я так возился, — снасмешничал Железный уже на улице, когда они с Крейгом взбирались на коней.

— Тц! Вы правда считаете меня идиотом, барон, — с досадой констатировал исполин. — Очевидно же, что если вы не можете уговорить даже эту женщину, то как собираетесь уболтать другую, да?

Глава 23

Идель потеребила медальон дома Греймхау. Когда Дарет вернулся вместе с Эйваром, он в целости вернул украшение, которым полагалось подкупить людей в столице.

— Лорд Дайрсгау сказал, что это кощунство — использовать ваш фамильный знак, чтобы порадовать шлюх, — объяснил Дарет, протягивая подвеску.

— Поэтому дал денег сам.

Пометив мысленно рассчитаться с Эйваром при первой возможности, Идель надела кулон. И теперь, сидя за столом с Финнеасом и его дочерью, ее светлость с самым невозмутимым видом теребила медальон и ела пресный недоваренный ужин.

Рей и Дарет, стоявшие позади, кидали на Идель сочувственные взгляды всякий раз, когда она оглядывалась на них. Разумеется, о том, чтобы посадить их за один стол с уважаемыми графами Ворнли, последние и слышать не хотели. Как и о всех прочих вещах, на которых Идель могла бы настаивать в силу статуса.

Лизбет, семнадцатилетняя леди Ворнли, с момента прибытия Идель, конечно, восприняла эрцгерцогиню, как личного врага. Потому все, что должно было составить комфорт Идель в замке, резко превратилось в испытания.

Началось с попытки Лизбет поселить Идель «в лучших покоях замка!», от сквозняков в которых вся местная прислуга верила в существование приведений. Эрцгерцогиня в первый же день попросила помощи леди Ворнли для составления каких-то писем его величеству Аерону и ее высочеству Элиабель в ночное время.

Пока Лизбет стояла рядом, подавая чистые листы и немного прикрывая собой поток холодного воздуха, Идель стащила с девчонки палантин. Лизбет приказала слугам принести еще один, но Идель зашлась кашлем и попросила и это покрывало тоже. На предложение Лизбет попросить у прислуги плед (высказанное нехотя и сквозь зубы), Идель махнула рукой:

— Право не стоит! Мне уже совсем не холодно.