Когда грифон охотится

Вот, что такое верность, Крейг! А указывать мне, что делать, как обходиться с Идель, позорить меня перед теми, с кем я надеюсь быть в дружеских отношениях, и убивать в монастыре двух выживших разбойников, на сведения от которых я тоже рассчитывал, лишь бы досадить леди Греймхау — это не верность! Это наглость, самоуправство и дурость! Пусть скажет спасибо, что я сохранил ему его собственную жизнь!

— Он их убил? — Крейг не поверил своим ушам.

Эмрис, очевидно раздосадовался, что высказал все, как на духу:

— Так мне передали.

Наверняка доказательств нет, но вроде как к этому все сводится.

— Откуда сведения?

— Я отправил Освальда, вызнать, что и как было в монастыре, еще когда мы выезжали от Тобиаса. И, к слову о нем! — Железный поймал за хвост возможность сменить тему. — Сейчас снова поедем в ту сторону. Так что до вечера привала не ждите!

Проверив, как обстоят дела в поселении, где недавно бесчинствовал Дравис, Эмрис дал приказ выдвигаться к отстраиваемой деревушке близ владения сэра Тобиаса. Люди должны видеть, что ему не плевать на их судьбу.

Они должны ему верить.

«И она тоже» — шепнул Железному внутренний голос.

Если с редвудцами все было относительно понятно — они нуждались в спокойной жизни, с достатком еды и сна, — то как заставить поверить ему Идель, Эмрис пока не знал. Лучшего способа, чем просто показать ей, насколько он рукастый, предприимчивый и находчивый, барон не нашел.

Собственная откровенность в их прощание будто бы прояснила противоречие, терзавшее Эмриса с того дня, как Идель позволила переночевать у нее в комнате.

Или с того момента, как она перевязала ему рану? Или с того, как поймала в ладони его лицо, упреждая резню в деревне?

Эмрис сжал губы, и от закупоренного выдоха надулись баронские щеки.

Путь, который он, Эмрис Железный, прошел, не был смазан ни медом, ни даже жиром, чтобы скользить как следует. Он был изгоем в родной семье, был «недоноском» в первом наемничьем отряде, куда попал юнцом. Он прошел путь из грязи, крови, дерьма и свор не на жизнь, а на смерть, какие случаются в вольерах некормленных, остервенелых бойцовских псов.

Он брал города и замки, оборонял города и замки, он тайком перевозил грузы, узнай кто о которых, их бы всех насадили на пики. Он следил за женами высоких сановников по требованиям последних, потому что они справедливо распознавали в благоверных шлюх. И абсолютно всегда, всегда, всегда он держал наготове и меч, и нож, и топор, и лук. И вообще все, что попадется под руку в случае опасности.