Когда грифон охотится

Настолько, что ее пристрастие к посещению кафедрального собора вызывает вопросы. Скажем, действительно ли она бегает туда четырежды в неделю из любви к Создателю? Или, может, адресатом ее чувств является кто-то другой?

Висенте всклокочился:

— Хотите обвинить ее в том, что она использовала наш храм, чтобы видеться с любовником?!

— Ну, все ведь знают, как много свободы у ее высочества Элиабель. Она мне почти неподотчетна, видится с кем хочет, живет отдельно. Даже удивительно, что при этом у нас целых двое детей.

Намек на то, что дети не от него, был абсолютно прозрачен.

— Вы хотите и от детей отказаться?! — побелел аббат.

— Я изверг по-вашему? Нет, мои дети — это мои дети. Но если вина ее высочества будет доказана, то происхождение Алинор и Эстальда станет большим вопросом.

— Но ведь вы знаете, что ее величество не изменяла вам.

— Ни в чем нельзя быть уверенным, если женщина живет отдельно, — философски заметил император. — Тем более в собственном отцовстве.

Висенте ощутил привкус желчи во рту: надо же, какая выдающаяся расчетливость.

— Недаром ваше величество нарекли этих отпрысков вопреки традициям правящей династии Дара, верно? Вы с самого начала сомневались?

«Или, вернее, — подумал Висенте, разглядывая императора сквозь глаза-щелки, — с самого начала ты оставил лазейку отказаться от этой женщины». Коварство, которому в Аббатстве бы обзавидовались.

А Аерон, оценив, как Висенте заменил «его отпрысков» на «этих отпрысков», демонстративно хмыкнул: вот он и выдал себя, что только притворяется бараном, а на деле — тот еще волк.

— Именно, — подтвердил Аерон и приложил к груди одну из рук. — Но в силу своего безупречного благородства я был готов заботиться о дочери, которую моя жена принесла от постороннего мужчины. Однако, когда она родила еще и сына, я не смог закрыть на это глаза. Я надеялся, Создатель заберет его к себе младенцем, и мне не придется обнародовать бесчестие супруги, но, увы, иногда приходится брать все в свои руки. Мои предки из династии Дара не простили бы мне, если бы я отдал свой трон приплоду со стороны.

— Как не простили бы и титулования императрицей женщины, очернившей себя настолько постыдным поведением. — Висенте всем видом дал понять: он уловил мысль императора. Насколько далеко вперед просчитывает этот с виду молодой и ни разу не величественный парень?

— Я рад, что вы все поняли, Висенте, — одобрил император. Он впервые за встречу улыбнулся, — и аббат скрючился от колик в желудке.