Когда грифон охотится

Скажу прямо: вы хотите получить надел, титул и должность советника?

Висенте подобрался, как мышь: его соблазняли сыром, и он справедливо опасался засады кота.

— По... полагаю, — начал аббат, выбрав настороженный тон, — для того, чтобы получить это все, мне придется проявить что-то большее, чем природную скромность и таланты в карточных играх?

— Картежник вы никудышний, но то, сколько раз вы соглашались сыграть с Тадао свидетельствует, что вы готовы впасть во грех и продать за должность лорда-оракула и мощи святой Кунигунды, и родную мать, если моя цена вас устроит.

Визитер заерзал: с одной стороны, прямота его величества требовала от него подскочить на месте, всплеснуть руками, заявить, что слова государя оскорбляют само величие Создателя и его, Висенте, как провозвестника божественной воли на земле. Но с другой, верховный аббат отчетливо понял, что любое подобное заявление или действие — беспросветная тупость, из-за которой он упустит шанс, о котором просил так много лет.

— Ту-ту-ту.

— Избавьте меня от моего брака.

Аббат, не скрываясь, отбросил челюсть и вытаращил глаза.

— Простите?

Аерон не удостоил аббата взглядом, неотрывно таращась не то в донесения, не то в жалобы.

— Признайте мой брак незаконным. Я ясно выразился? — С нажимом уточнил Аерон, опознав в Висенте классического тугодума. Приник ко столу, взялся за перо, сделал несколько рванных жестких росчерков на верхнем в стопке листе, и отложил последний в сторону.

— Но ведь, он законный, я сам обвенчал вас...

Не просто тугодум. Идиот. Ну, да ладно, он полжизни с такими работает.

— А теперь развенчаете.

— Но — повод?

Император бросил перо в чернильницу и, откровенно теряя терпение, пригвоздил аббата взглядом к стене, как охотничий трофей.

— Мне что, все вам подсказывать?

Судя по растерянному взгляду и дрожащим губам аббата, тот в самом деле нуждался в подсказках. Или, сузил глаза Аерон, Висенте хотел, чтобы император сам озвучил суть предложения, чтобы потом, если что пойдет не так, было чем отбрехаться и в чем обвинить государя в ответ.

Неплохо, но один хер — ребячество. Он таких на завтрак ел еще в третий год своего правления.

— Ладно. — Смилостивившись, Аерон хлопнул ладонями по бумагам. — Всем известно, что моя жена крайне набожна.