Госпожа леса

Он уже прошел вглубь избы, уселся на узкую лавку, что стояла под окном, и вперил нечитаемый взор прямо в лорда.

— Ну, а ты, что скажешь? — спросил у него Кэрдан и пододвинул опустевший стакан старостиной жене.

Та вмиг сообразила, чего от нее ждут и разлила наливку, в этот раз щедро плеснув и себе, и мужу. Лекарю она не стала предлагать, тот, окаянный, не пил ничего, кроме травяных настоев. Должно быть, оттого и был таким дотошным и противным. Не даром ни одна девица в деревне не позарилась на его сухую вытянутую рожу.

— Откуда взялась эта хворь, мне неизвестно, — лекарь произнес последнее слово особо громко, — но многих в деревне эта зараза и в самом деле подкосила. Большинство попросту не способны встать с постели и самостоятельно передвигаться.

Кэрдан тяжело вздохнул и уставился на полный стакан, поднес ко рту и жадно присосался. А ведь поначалу, когда только получил первое послание от старосты Регена, подумал, что это неудачная шутка старика.

А позже отправленный из замка лекарь подтвердил страшные опасения деревенского старосты о том, что многие переболевшие ослабли настолько, что даже самостоятельно подняться не способны.

— Уж, как мы намаялись, ваша милость, — скорбно вздохнула Ганна, особенно вспоминая последние дни, — от одного дому к другому только и бегали, и помогали нашим соседям. Да что поделать, коли нам повезло не заразиться этой хворобой. А вот Элинэе…

Она не договорила, а Кэрдан, снова потянувшийся за наливкой, едва не подавился, услыхав знакомое имя.

— Да-а-а… с этой хворобой темное дело, — проговорил староста.

И тут все трое: лорд Кэрдан, Реген и Ганна — посмотрели на притихшего лекаря.

Тот, надо отдать ему должное, стойко выдержал взгляды лорда, старосты и старостиной жены. А после неуверенно мотнул головой. Его темные волосы с редкой проседью были гладко зачесаны назад и собраны в низкий хвост. Впалые щеки, морщины у рта и длинный нос придавали ему даже некой схожести со Сверестенем.

— Я только и могу, ваша милость, что посоветовать набраться терпения, — прямо сказал лекарь и потер вспотевшие от напряжения ладони о длинный фартук, завязанный поверх серых одежд.

Чего было ожидать от Агнера Кэрдана он и правда не знал, а потому уже приготовился к худшему.

Ганна после такого ответа лекаря ахнула, поднесла правую руку к лицу, прикрыла рот и возвела глаза к небу.