Только без глупостей!

Здесь нужен длительный курс реабилитации. О-о-очень длительный… К сожалению, такие тяжёлые случаи не входят в мою компетенцию. Я пришлю сюда специалиста. И выставлю госпоже Авилике Сайн расширенный счёт.

Блин, хозяйка меня прибьёт… А Дайрон закопает то, что от меня останется.

Я хотел просто поговорить с Авиликой, а не быть причиной её разорения.

Не надо было вылезать из бассейна…

Подбежавшие к нам рабы уставились на меня с возмущением, решив, что я снова пытался утопить кроля.

– Он сам туда морду засунул! – попытался я оправдаться, но кажется, мне не поверили.

В итоге махнул рукой и быстро зашагал в высокий светлый дом с резными окнами.

Надеюсь, свихнувшийся кроль не повторит недавний маршрут и не пойдёт на очередной штурм усадьбы.

В любом случае пускай ловят его сами, я умываю руки.

Госпожа Авилика обнаружилась на веранде. Расслабившись в белом кожаном кресле, она о чём-то расспрашивала Дайрона. Главный гаремник сидел на полу у её ног и с упоением массировал ступни своей госпожи. По его просветлённому лицу было видно, что этот процесс приносил ему немало удовольствия.

А я, как доисторический ящер, сражающийся за каждую самку, почувствовал острый укол ревности и неожиданное желание поменяться с управляющим местами, предварительно вышвырнув его в окно, к Паше. Чтобы оба засунули головы в колодец и сидели тихо, не отсвечивая.

Мысленно назвал себя ненормальным и прислушался, о чём они говорят.

– Расскажи мне подробнее о том, как восставшие в Алкидии невольники-маги научились ликвидировать рабскую магию подчинения, – произнесла Авилика.

– Нет, госпожа, всё было немного не так, – покачал головой Дайрон. – Мятежные рабы, обладающие магией, научились стирать свои данные в ошейнике. Уничтожить рабскую магию подчинения у них не получилось. Они смогли её лишь ослабить, и то на время, после чего едва не погибли. Их поймали – всех до единого, но законникам было сложно определить, откуда они сбежали. Так что после того, как восстание было подавлено, многие из господ вернулись к старой традиции – стали выжигать на теле рабов свои инициалы и герб.

Я аж опешил. Вот вам и добрая госпожа… Сидит сейчас и волнуется, как бы рабы в её поместье восстание не устроили, от ошейников не избавились. Обдумывает предложение работорговца Тенгера Вуда о том, чтобы всех заклеймить.

Одно знаю точно: живым не дамся.

Я слишком шумно выдохнул, и меня заметили.

– Лекс? Что ты тут де… – осеклась она, разглядев мои ремни с заклёпками.