Мой палач

– Поднимайся, – приказал подошедший стражник.

Ему открыли клетку. На меня снова надели мешок. Грубая рука сильно сжала предплечье, а ее владелец быстро потащил меня вперед.

Когда с меня сняли «головной убор», я первым делом сощурилась от яркого света. Полностью белое помещение почти наполовину было пустым. По центру одиноко стоял стул, дожидаясь своего часа. Напротив него сидело несколько мужчин, кто в бордовых, кто в черных, а кто и в фиолетовых одеяниях. Они даже не взглянули в мою сторону – продолжили переговариваться, словно сейчас не происходило ничего из ряда вон выходящего.

Городовой, его правая рука, писчий, судья, палач и даже один из представителей миамистров. Казалось, я почтенная особа, ради которой собралось столько мужчин.

С каждым шагом стражника, ведущего меня к стулу, ускользала последняя надежда на спасение. Внутри поселилось желание начать сопротивляться, и я даже отыскала глазами парочку выходов, однако вовремя себя осадила. Тщетно и безрезультатно! Пытаться стоит, когда есть возможность, а здесь она явно отсутствовала.

Ничего не оставалось, кроме как сесть на стул, позволить привязать себя к нему, рассмотреть огромные ладони стражника, его выпяченную челюсть и маленькие глазки, что впились в кожаные ремешки, которые он тем временем застегивал.

– Надежно, – кивнула я ему, доказывая правдивость своих слов несколькими подергиваниями руками.

Первый этап казни… Голые стены не внушали доверия. А мужчины за спиной – тем более. Раздался скрежет – и на месте белой поверхности появилась подрагивающая серая дымка, что сперва клубилась, а затем начала быстро расступаться.

– Эйви Морисон, за причастность к клану ведьм вы пройдете процедуру очищения.

Из-за противного голоса сзади я повернулась вполоборота. Однако говоривший не попал в поле зрения, зато мне удалось заметить скучавших мужчин, которым было наплевать на происходящее.

Внезапно невидимая сила насильно развернула мою голову обратно к голым стенам, на которых уже начали вырисовываться картинки. Я ощущала, как из самого нутра что-то тянулось вверх, достигало лба и уже через виски вытекало наружу. Все это сопровождалось огнем, опаляющим внутренние органы. Я задохнулась, из глаз брызнули слезы. Меня начало трясти, однако кожаные ремешки удерживали руки, а голову – что-то другое, незримое и неосязаемое.