Мой палач

– Может, у вас случайно завалялся медяк? – обратилась я к более симпатичному мужчине, который повел меня по проходу, огражденному от основного зала широкими колоннами. Тот сперва удивился, потом задумался. Наверное, он взвешивал все за и против: стоит ли заключенной давать монету, можно ли с ее помощью оказаться на свободе и причинить вред окружающим. Но велика вероятность, что его мысли текли в совершенно другом направлении.

– Держи, я сегодня добрый, – кинул он в протянутую ладонь серебряник, когда мы добрались до заветной скамьи.

– Вот же… – однако мне пришлось прикусить язык и выдавить из себя слова благодарности, со злостью сжав в кулаке совершенно ненужную вещицу.

Я опустила голову и впилась взглядом в монету. Рядом копошились, прибывали новые заключенные. Со скамей из противоположной части круглого зала доносился тихий шепот. Тем мужчинам было плевать на меня и на сидевших рядом со мной женщин. Они видели в нас ведьм, собирали толпой, чтобы потом всех вместе и казнить.

– Может, оправдают? – прошептала молоденькая девушка, посмотрев на меня испуганными глазами.

Каково бы ни было желание вселить ей уверенность и надежду на лучший исход, я со всей осознаваемой горечью отрицательно покачала головой. Это не те люди, которые смогут воспринять нас как обычных женщин или магов. Высшее общество Шигарда до мозга костей уверено в правильности своих действий и необходимости поступать подобным образом. И как бы ни хотелось открыть им глаза – невозможно.

– Подсудимые, встаньте! – разнесся по залу громогласный голос.

Я поднялась на ноги одновременно с шестью женщинами и сразу же поморщилась, увидев вошедшего судью. Руки вмиг похолодели от сильного волнения и даже вспотели. Казалось, прикоснись я к кому-нибудь – и жертва в ту же секунду превратится в ледышку. Первым порывом стало спрятаться, вторым – бежать. Мне с трудом удалось остаться на прежнем месте, не привлекая к себе ненужного внимания.

Я отчетливо слышала шаги судьи, хотя точно знала, что подобное невозможно.

В зале поселилась давящая тишина. Все следили лишь за одним человеком. А тот занял свое место, возвышавшееся над остальными, ударил молотком, и присутствующие без какой-либо указки опустились обратно на свои места. Стоило седовласому мужчине лениво взмахнуть рукой, как начался сам процесс. Тот же неприятный голос назвал имя первой подсудимой.